Новогодний кофе

Глава 17

Часы на здании администрации показывали одиннадцать пятьдесят восемь. Две минуты до полуночи. Две минуты до того момента, когда старый год окончательно уступит место новому, унося с собой все ошибки, разочарования и упущенные возможности.

Андрей стоял на веранде кофейни рядом с Верой, держа в руке почти опустевший бокал шампанского. Холод пробирал до костей, но уходить не хотелось. На площади кипела жизнь: весь город собрался вокруг сияющей огнями ёлки, дети размахивали бенгальскими огнями, оставляя в воздухе светящиеся росчерки, взрослые обнимались, смеялись, кричали что-то друг другу через музыку и гул голосов. Даже Багет, устроившийся у ног Андрея, казался заворожённым происходящим – он сидел неподвижно, положив морду на лапы, и внимательно наблюдал за праздничным хаосом.

– Одна минута, – тихо сказала Вера, не отрывая взгляда от площади.

Андрей посмотрел на неё. В свете гирлянд, которые мигали на веранде, её лицо казалось мягче, чем обычно. Строгость, которую она так тщательно поддерживала последние дни, растаяла, уступив место чему-то более открытому, почти уязвимому. Щёки порозовели от холода, тёмные волосы выбились из хвоста и падали на плечи лёгкими волнами, губы были слегка приоткрыты. Она дышала глубоко, словно пыталась вобрать в себя весь этот момент целиком.

Красивая. Эта мысль пришла внезапно, но с такой ясностью, что Андрей едва не поперхнулся шампанским. Вера была красивой. Не в том классическом смысле, который транслировали глянцевые журналы – не идеальные черты лица, не безупречная кожа, не кукольная внешность. Нет, её красота была другой: в уверенности, с которой она держалась, в редкой искренней улыбке, в том, как её глаза загорались, когда она говорила о своей кофейне, в упрямом подбородке и прямой спине.

И он совершенно точно не должен был об этом думать.

Часы начали отсчитывать последние секунды года. Толпа на площади замерла в ожидании, тишина повисла на мгновение – плотная, густая, полная предвкушения.

– Десять! – закричал кто-то первым.

– Девять! – подхватили остальные.

Вера повернулась к Андрею, подняла свой бокал. Он сделал то же самое, и их взгляды встретились.

– Восемь! Семь!

– Спасибо, – вдруг сказала Вера, и голос её почти утонул в общем гуле. – За сегодня. За всё.

Андрей открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Что он мог сказать? «Не за что»? «Было несложно»? Всё это казалось неправильным, недостаточным для того, что произошло между ними за эти три дня.

– Шесть! Пять!

– Тебе тоже спасибо, – выдавил он наконец. – За то, что... за то, что дала мне шанс.

На личике Веры появилась та самая тёплая улыбка.

– Четыре! Три!

Толпа на площади кричала всё громче, голоса сливались в единый ликующий рёв. Фейерверки уже начали взлетать в небо – ранние, нетерпеливые, взрывающиеся яркими вспышками красного, зелёного и золотого.

– Два!

Андрей смотрел на Веру, и что-то внутри него сжалось, потом расширилось, заполняя грудь странным, почти болезненным теплом. Он не планировал этого. И вовсе нет. Но в этот момент, когда весь город застыл на границе между прошлым и будущим, когда воздух был наполнен ожиданием и волшебством, он понял одну простую вещь: ему не хотелось быть в стороне. Не хотелось наблюдать, как все вокруг обнимаются и целуются, встречая Новый год, а он стоит один с бокалом шампанского и притворяется, что ему это не важно.

– Один!

– С Новым годом! – взревела толпа.

Небо над озером взорвалось фейерверками. Сотни, тысячи огней вспыхнули одновременно – красные, синие, золотые, серебряные, зелёные – рассыпаясь каскадами искр, расцветая гигантскими хризантемами, взлетая серебряными змеями. Грохот был оглушительным, воздух задрожал от взрывов, и весь город завопил от восторга.

Вера стояла, запрокинув голову, наблюдая за фейерверками. Свет отражался в её глазах, на лице играла всё та же улыбка. Андрей смотрел на неё, и внутри что-то щёлкнуло.

Он не думал. Просто действовал.

Шагнул ближе, опустил свой бокал на перила веранды. Вера, всё ещё заворожённая фейерверками, не заметила. Он протянул руку, осторожно коснулся её локтя. Она обернулась, удивлённо подняв брови, и в её глазах отразился вопрос.

Андрей наклонился.

Губы коснулись её губ – быстро, почти случайно, но достаточно, чтобы весь мир вокруг замер. Вкус шампанского, холод морозного воздуха, запах её духов – всё слилось воедино в этом коротком прикосновении. Сердце колотилось так громко, что, казалось, заглушало даже грохот фейерверков.

Секунда. Две.

Вера замерла. Полностью, абсолютно неподвижно, словно превратилась в ледяную статую. Андрей почувствовал, как её губы напряглись под его губами, как тело застыло в неестественной позе. Он отстранился, открыл глаза – и увидел её лицо.

Шок. Растерянность.

– Не надо, – сказала Вера тихо, но твёрдо.

Голос её звучал совершенно ровно, почти безэмоционально, но Андрей знал людей достаточно хорошо, чтобы понять: это была защитная реакция.