Новогодний кофе

Глава 21

Вера проснулась второго января с чувством, что не спала вообще. Ночь прошла в беспокойных полудрёмах, когда сознание то проваливалось в тревожные сны, то всплывало на поверхность, заставляя ворочаться на кровати и считать овец. За окном рассвет наступал медленно, неохотно, словно сам не верил, что новый день принесёт что-то хорошее.

Она лежала, уставившись в потолок, и снова прокручивала в голове новогоднюю ночь. Фейерверки, огни на ёлке, глинтвейн на веранде. Лицо Андрея, освещённое мигающими гирляндами. И поцелуй. Этот проклятый поцелуй, который перечеркнул всё.

«Не надо», – сказала она тогда. И увидела в его глазах боль, растерянность, страх. Всё то, что чувствовала сама, но так старательно прятала.

Вера закрыла глаза, пытаясь прогнать образы, но они не уходили. Андрей появлялся перед ней снова и снова – в фартуке за стойкой кофейни, с паяльником над разобранным усилителем, с довольной улыбкой после первого правильно сваренного кофе. Каждая деталь была такой чёткой, что ей хотелось чуть ли не плакать.

Будильник на телефоне пискнул ровно в шесть утра, вырывая её из мыслей. Вера потянулась к прикроватной тумбочке, выключила звук и села на край кровати, обхватив голову руками. Голова раскалывалась то ли от недосыпа, то ли от мыслей, которые не давали покоя.

Нужно было вставать. Открывать кофейню. Жить дальше, как будто ничего не произошло.

«Соберись, – сказала она сама себе строго. – Ты справлялась и с худшим».

Но внутренний голос возражал: «Нет, не справлялась. Просто игнорировала».

Вера одевалась механически: джинсы, тёмная рубашка, свитер сверху. Всё привычное, повседневное, успокаивающее. Спустилась в кофейню, где её встретила знакомая темнота и запах остывшей корицы от глинтвейна. На столике у окна стояли две пустые кружки, которые она забыла убрать.

Вера замерла, глядя на эти кружки. Две. Одна для неё, другая – него. Свидетельства того, что они были здесь вместе, делили этот момент, это пространство. Она подошла, взяла обе кружки и понесла в подсобку. Помыла тщательно, почти остервенело, пытаясь стереть воспоминания вместе с остатками напитка.

Но воспоминания смыть нельзя.

Вера вернулась в зал, начала готовиться к открытию. Включила свет, сняла стулья со столов, расставила их аккуратно, ровными рядами. Протерла стойку, хотя та была идеально чистой. Засыпала кофе в новую ручную кофемолку, которая пришла накануне новогодних праздников.

Всё было как обычно. Привычный ритуал подготовки к рабочему дню, который она проделывала сотни раз. Но сегодня каждое движение давалось с трудом, словно она двигалась под водой.

Когда часы показали без пяти семь, Вера подошла к двери, чтобы перевернуть табличку на «Открыто». Рука замерла на ручке. А если он придёт? Что если Андрей окажется первым посетителем, как это часто бывало последние дни? Что она ему скажет?

«Ничего, – решила Вера твёрдо. – Буду вежливой, профессиональной. Как с любым другим клиентом».

Внутренний голос насмешливо фыркнул: «Конечно. Потому что с другими клиентами ты тоже целуешься под фейерверки».

Вера вздохнула, развернула табличку и отступила от двери. Села за стойку, взяла блокнот с заказами, начала листать страницы, пытаясь отвлечься. Записи были аккуратными, ровными – её почерк не изменился за годы. Но между строк проскальзывали новые записи, сделанные мужской рукой. Андрей тоже писал заказы, когда помогал ей. Крупные буквы, чуть размашистые, с лёгким наклоном вправо.

Вера захлопнула блокнот резко, почти зло. Почему везде его следы? Почему она не может просто забыть?

Дверь открылась.

Сердце подскочило к горлу. Вера подняла голову, уже готовясь увидеть Андрея, но на пороге стоял Николай Степанович – пожилой мужчина в старом зимнем пальто, с газетой под мышкой.

– Доброе утро, Вера, – поздоровался он, снимая шапку. – Как обычно?

Облегчение и разочарование смешались в груди странным коктейлем.

– Доброе утро, Николай Степанович. Двойной эспрессо, сейчас сделаю.

Она начала готовить кофе, руки работали автоматически. Турка, молотый кофе, вода, плитка. Следить за пеной, не пропустить момент, когда нужно снимать. Всё знакомо, всё понятно. Здесь не было места неопределённости.

Николай Степанович прошёл к своему столику у окна, развернул газету. Обычное утро. Такое же, как сотни других. Вера разлила кофе в чашку, поставила на поднос, понесла к столику.

– Спасибо, – сказал Николай Степанович, принимая чашку. – Как праздники прошли? Вижу, город хорошо встретил Новый год. Ёлка красивая получилась.

– Да, – коротко ответила Вера. – Красивая.

Следующими пришли Лидия Ивановна и Оля из библиотеки. Они вошли шумно, болтая о вчерашнем празднике.

– Вера, милая, привет! – воскликнула Лидия Ивановна, как всегда громко и радостно. – Капучино и булочку, как обычно. И для Оли тоже самое, если не возражаешь.

– Конечно, сейчас сделаю, – ответила Вера, уже доставая турку.

– Какой праздник был вчера! – продолжала Лидия Ивановна, не давая ей сосредоточиться. – Ёлка просто чудо! Откуда вы её достали в последний момент?