Новогодний кофе

Глава 28

Дорога до аэропорта тянулась бесконечно долго, хотя навигатор упрямо показывал, что времени более чем достаточно. Вера сидела на заднем сиденье рядом с Андреем, их пальцы были переплетены так крепко, что побелели костяшки. Она смотрела в окно на мелькающие за стеклом заснеженные поля и редкие деревушки, стараясь запомнить каждую деталь этого утра: как солнце медленно поднимается над горизонтом, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого, как искрится иней на ветвях придорожных сосен, как тихо играет радио в салоне, заполняя неловкую тишину.

Марк вёл машину молча, изредка поглядывая в зеркало заднего вида. Он понимал, что сейчас не время для разговоров. Дать им пространство, возможность просто быть рядом в эти последние минуты – вот всё, что он мог сделать. И Вера была благодарна ему за это молчаливое понимание.

Андрей сидел рядом, глядя прямо перед собой, но его большой палец рисовал медленные круги на тыльной стороне её ладони, словно пытаясь передать то, что слова не могли выразить. Вера чувствовала каждое прикосновение остро, болезненно, словно её кожа стала в сто раз чувствительнее за эту ночь.

Машина свернула на развязку, ведущую к аэропорту. Вера почувствовала, как внутри всё сжалось так сильно, что стало трудно дышать. Ещё несколько минут. Может быть, десять. Пятнадцать, если повезёт с парковкой. А потом он уйдёт через те стеклянные двери, пройдёт контроль, сядет в самолёт и улетит в свою другую жизнь, в Москву, где его ждёт весь тот мир, к которому она не принадлежала.

– Вера, – тихо окликнул Андрей, и она обернулась к нему.

Их лица были так близко, что она видела каждую деталь: лёгкую щетину на подбородке, которую он не успел сбрить утром, маленький шрам над правой бровью, след от детской драки с Марком, тёмные круги под глазами от бессонной ночи. И эти глаза – тёмно-синие, умные, внимательные, сейчас смотрящие на неё с такой нежностью, что хотелось плакать.

– Я вернусь, – сказал он, и голос звучал хрипло, но твёрдо. – Слышишь меня? Я обязательно вернусь. Это не прощание.

Вера кивнула, не доверяя собственному голосу. Слёзы жгли глаза, но она упрямо сдерживала их. Не сейчас. Не здесь. Успеет наплакаться потом, когда останется одна в своей квартире над кофейней, слушая, как тикают часы на стене и скрипят половицы под ногами.

Аэропорт Толмачёво показался впереди – огромное современное здание из стекла и бетона, сверкающее в лучах утреннего солнца. Парковка была почти пустой в этот ранний час, Марк без труда нашёл место недалеко от входа. Заглушил двигатель, и тишина накрыла их тяжёлым одеялом.

– Пойдём, – Андрей первым вышел из машины, обошёл, открыл дверцу для Веры.

Она выбралась наружу, и холодный воздух ударил в лицо, обжигая разгорячённые щёки. Ноги подкашивались, но она заставила себя идти, шаг за шагом, следуя за Андреем к багажнику, где Марк уже доставал небольшую дорожную сумку брата.

– Спасибо, что подвёз, – сказал Андрей, забирая сумку и перекидывая ремень через плечо.

– Не за что, – Марк обнял его коротко, похлопав по спине. – Звони, когда приземлишься. И... – он замолчал, подбирая слова, потом продолжил тише, так, чтобы слышал только Андрей, – береги её.

Андрей кивнул, и между братьями пробежало то молчаливое понимание, которое порождается только годами, проведёнными бок о бок.

Марк отступил на несколько шагов, давая им пространство. Прислонился к капоту машины, достал телефон, делая вид, что проверяет сообщения, хотя Вера видела, что экран не горит. Просто давал им время. И она была благодарна.

Андрей повернулся к ней, и на лице его читалась такая смесь эмоций, что Вера не смогла бы разобрать их все, даже если бы попыталась. Печаль, надежда, решимость, страх – всё сразу, всё одновременно.

– Давай немного пройдёмся? – предложил он, кивая в сторону небольшой аллеи рядом с парковкой, где стояли скамейки и росли молодые берёзки, сейчас голые и припорошённые снегом.

Вера кивнула, и они пошли, держась за руки. Шли медленно, словно пытаясь растянуть эти последние минуты до бесконечности. Снег под ногами скрипел, над головой кричали чайки, кружащие над аэропортом в надежде найти что-нибудь съедобное.

Они дошли до дальней скамейки, скрытой от парковки кустами, и остановились. Андрей повернулся к ней, взял обе её руки в свои.

– Пару недель, – сказал он. – Мне нужно закрыть текущие проекты на работе, передать часть задач коллегам, договориться о частично удалённом формате. Пару недель, и я вернусь. Может, даже раньше, если всё получится быстрее.

– Пару недель, – повторила Вера, и голос дрогнул предательски. – Это долго.

– Знаю, – Андрей притянул её ближе, обнял так крепко, что она почувствовала биение его сердца через толстую куртку. – Но мы справимся. Будем созваниваться каждый день. По видео, чтобы видеть друг друга. Я буду рассказывать, как продвигаются дела, ты – как идёт работа в кофейне. И время пролетит быстрее, чем кажется.

Вера уткнулась лицом ему в грудь, вдыхая знакомый запах – смесь его одеколона, стирального порошка и чего-то ещё, неуловимого, что было просто им. Хотелось остановить время, заморозить этот момент, не отпускать его никогда.

– А если что-то пойдёт не так? – прошептала она в ткань его куртки. – Если работа не отпустит, или ты поймёшь, что это слишком сложно, или...