Новогодний Овертайм

Глава 6 Стремянка как испытание

Лена

Дорога заняла минут пять. Когда я открыла дверь, меня ждала тишина. А утром, когда я проснулась, мама уже сидела на кухне с подавленным видом.

— Лена… Прости меня, дочка, — тихо сказала она. — Прости за вчерашнее. Не знаю, что на меня нашло. Просто… Мы ведь столько лет вместе, а он… с ней, понимаешь? — Она стёрла блеснувшие из глаз слёзы. — Знала бы ты, как это больно, когда тебя предаёт любимый человек. Кажется, весь мир рушится в одночасье.

Я не знала, что сказать. Как бы сильно я ни любила своего отца, маму было жаль, и пусть мои слова о ненависти были брошены в сердцах, я всё равно на него злилась. Очень злилась, если честно. У мамы, конечно, характер не сахар, иногда она бывает вспыльчивой, но ведь когда-то он сам выбрал её. А сейчас предал. Предал не только её, но и нашу семью. Всё то хорошее, что у нас было.

Скажи мне ещё год назад, что мой честный, добрый и правильный папочка пойдёт налево, — ни за что бы не поверила. Да и сейчас, не стану лгать, верилось с трудом. Может, потому что не хотелось верить. Хотелось проснуться и осознать, что это был всего лишь дурной сон, но факт оставался фактом. И от этого на душе было ужасно больно, но я понимала: маме было в разы больнее, чем мне. Поэтому, глотая подступающие слёзы, я молча подошла и обняла её. Показывая, что, несмотря ни на что, я рядом и не брошу её.

Через пару часов я уже ехала в университет в переполненном автобусе. А на входе волей случая я столкнулась нос к носу с Антоном Морозовым.

— Ой, прости! — смущаясь, выпалила я.

— Ничего страшного, — взгляд Антона скользнул по мне без интереса, и он пошёл дальше, словно и не узнал меня. Отчего я застыла как вкопанная. Ведь как можно не узнать ту, с кем ежедневно сидишь на лекциях?

После случившегося настроения учиться совершенно не было, поэтому, когда мне и ещё нескольким ребятам из нашей группы предложили вместо пар украсить к Новому году коридор на первом этаже, я, не задумываясь, согласилась. Это было куда интереснее, чем слушать нудные лекции профессора Курочкина. Дряхлого худощавого старичка, который выглядел так, словно он был ровесником мамонтов.

Аркадий Ильич давно уже был на пенсии, но отчего-то всё равно продолжал преподавать в нашем вузе. Большинство сокурсников любили его лекции, ведь на них можно было хорошенечко выспаться, однако я терпеть их не могла по этой же причине.

Стоя на стремянке и пытаясь закрепить гирлянду за крючок, услышала знакомый голос:

— Опа, Сёма, как всегда, на высоте.

Я вздрогнула, случайно оторвав только что приклеенный крючок.

— Чёрт, — прошипела я, с упрёком посмотрев на Даньку, который стоял внизу с неизменной ухмылкой на лице.

— Слезай оттуда, — велел он. — Давай лучше я. А то, зная тебя, ты непременно оттуда свалишься.

— Слушай, Волков, отвали, а! Или куда шёл. Сама справлюсь.

— А я сюда и шёл. Нас попросили вам помочь. Свой этаж мы давно уже закончили. Это вы тут копаетесь, как сонные мухи.

— Да ничего мы… — дёрнулась я в ярости, желая доказать этому выскочке, что нам, мне не нужна его помощь, но каблук моих ботинок соскользнул со ступеньки шаткой стремянки.

Время замедлилось. Я увидела, как глаза Даньки, ещё секунду назад насмешливые, стали круглыми от ужаса. Услышала вскрик кого-то из одногруппниц. Моя рука отчаянно потянулась, пытаясь ухватиться за воздух, гирлянда полетела в сторону, и я почувствовала невесомость, а затем — жёсткий удар, от которого вылетел весь воздух из лёгких. Но я упала не на холодный линолеум, а на что-то твёрдое и… тёплое.