Новогодний Овертайм

Глава 14 Весело назло

Лена

Я вернулась с балкона, плотно прикрыв за собой дверь — так, чтобы никто не заметил дрожи в руках. Морозный декабрьский воздух ещё холодил щёки, но внутри всё горело: от обиды, злости и странного, колючего чувства, будто я только что потеряла что‑то важное.

— Ты где пропадала? — бросилась ко мне навстречу Светка. — Я уже было решила, что ты домой ушла, но потом посмотрела — вещи твои здесь. Эй, что‑то стряслось? — Подруга внимательно осмотрела меня, нахмурилась. — Это Антон тебя обидел?

Я мотнула головой.

Светка выцепила из толпы взглядом Даньку — тот как ни в чём не бывало сидел среди парней и ел пиццу.

— Волков? — тихо спросила она.

Я кивнула.

— Что, опять поцапались?

— Типа того, — ответила я, стараясь говорить ровно, чтобы голос не дрожал.

— Ты вся бледная. Что этот мудак тебе опять наговорил?

— Ничего нового, — я пожала плечами, делая вид, что мне всё равно.

— Ладно, потом всё расскажешь, — Светка решительно потянула меня за руку в сторону ванной комнаты. — Пойдём, тебе нужно подправить макияж, пока никто не заметил. Тушь размазалась.

В зеркале я увидела своё отражение: красные глаза, размазанная тушь, губы дрожат. Светка ловко достала салфетки, пудру, подводку.

— Вот так, — она аккуратно промокнула уголки моих глаз. — Кстати, а как у тебя дела? Почему сбежала от гитаристов?

— Гитаристов? — фыркнула подруга. — Тоже скажешь мне. Как выяснилось, никто из них даже играть не умеет. Мне, конечно, понравился один блондин, но, как оказалось, у него уже есть девушка. Так что мне, как всегда, не везёт. Но да ладно, — отмахнулась она. — Ещё не вечер, а в их команде множество симпатичных парней. Ты тоже давай: вдох‑выдох — и вперёд веселиться! И плевать на них. На обоих. Понятно?

Я глубоко вздохнула, кивнула и попыталась улыбнуться. Получилась скорее гримаса, но подруга одобрительно кивнула:

— Годится. Пошли.

Спустя несколько минут мы вернулись к остальным гостям. Нашли наших девчонок из группы и вместе отправились танцевать. Несколько парней из «Байкальских нерп» тут же составили нам компанию: кто‑то включил зажигательный трек, кто‑то подвинул стулья, чтобы освободить место.

А дальше я выполняла обещание, данное себе на балконе: я веселилась. Веселилась как никогда прежде. Веселилась назло всем — не обращая внимания ни на Волкова, ни на Морозова.

И, к моему удивлению, это оказалось совсем не сложно. Хоккеисты оказались очень даже общительными и весёлыми ребятами: они то приносили напитки, то угощали пиццей, то затевали какие‑то дурацкие конкурсы прямо посреди танцпола.

Спустя какое‑то время к нам ненадолго присоединился Антон. Мы вновь болтали о музыке: я включала ему свои любимые треки через колонку, а он рассказывал, как мечтал научиться играть на гитаре, какие фестивали посещал и почему обожает инди‑рок. Его улыбка, искренняя и открытая, постепенно отогревала то, что заледенело во мне после разговора с Данькой.

Ближе к одиннадцати вечера пришлось убавить музыку — чтобы не беспокоить соседей. Тогда настало время разных игр: «Я никогда не…», шарады, «Крокодил». Даже сыграли в мафию, правда, она быстро всем наскучила — слишком уж много было споров о правилах.

— А давайте в бутылочку? — неожиданно предложил один из парней, подмигивая девчонкам.

По залу прокатился смех, кто‑то захлопал, кто‑то возмущённо замахал руками.

— Только без пошлостей! — строго предупредила Светка, но глаза её весело блестели.

Антон разложил в центре круга пустую бутылку из‑под лимонада.

— Итак, правила простые: крутим, на кого укажет — тот целует того, на кого бутылка покажет после второго вращения. Если кто‑то не хочет — можно отказаться, но тогда выполняешь фанты. Всё честно?

Все закивали. Катя, сидевшая рядом с Антоном, демонстративно закатила глаза:

— Детский сад, конечно, но ладно, давайте.

Игра началась. Первые несколько раундов прошли довольно безобидно: кто‑то целовал в щёку, кто‑то шуточно чмокал в нос, а кто‑то и вовсе выбирал фанты — например, спеть куплет из песни или изобразить животное. Но вскоре и это наскучило всем парням, и они вновь поменяли правила: теперь никаких щёчек, поцелуи только в губы, а вместо заготовленных заранее фантов — желания.

Я уже собиралась отказаться, но почему‑то именно в этот раз очередь крутить бутылочку дошла до меня, так что сбежать не получилось.

— Лена, твоя очередь!

Голос Антона прозвучал как приговор. Он протянул мне пустую стеклянную бутылку из‑под лимонада, и его пальцы на миг коснулись моих. Раньше от этого простого прикосновения у меня бы перехватило дыхание. Сейчас же я чувствовала только ледяную тяжесть в животе и гулкий стук сердца в висках. Всё это было ошибкой. Мне не стоило соглашаться на эту дурацкую игру.

Я глубоко вздохнула, зажмурилась и крутанула бутылку на полированном полу, искренне надеясь, что она укажет на Морозова. Она завертелась, звеня, описывая неспешные круги, замедляясь, будто дразня. Я открыла глаза и замерла. Горлышко, колеблясь, медленно, неумолимо остановилось, указывая прямо на… Даньку Волкова.

В кругу его друзей раздался одобрительный гул, смешки, кто‑то даже присвистнул.

— Вот это поворот! — протянула Светка, глядя на меня с сочувствием. Ведь подруга прекрасно знала и о моих чувствах к Антону, и о моих постоянных перепалках с Волковым.

Вот почему? Почему из всех присутствующих парней горлышко указало именно на него?! Всю жизнь он изводил меня, а теперь он заберёт мой первый поцелуй на глазах у парня, который мне действительно нравится.

Данька, до этого развалившийся в кресле с видом человека, которого вся эта подростковая возня смертельно утомляет, медленно выпрямился. А в его иссиня‑серых, всегда насмешливых глазах мелькнуло что‑то неуловимое. Не насмешка. Не злорадство. Что‑то другое. Острое, внимательное, застигшее меня врасплох.

Всё, что не касалось его, выпало из фокуса. Я повернулась, и моё движение было неестественно медленным, как во сне. Данька тоже поднялся. Он был выше меня на голову, и теперь мне приходилось запрокидывать голову, чтобы встретиться с ним взглядом.