Новогодний Овертайм

Глава 20 Четвертьфинал

Даня

Я проспал.

Вскочил за полчаса до утренней тренировки в спортзале, которую сам же и должен был провести по просьбе Палыча. А всё потому, что вчера из командировки вернулся отец, и мы до поздней ночи просидели перед телеком, просматривая в записи матч между «Барсом» и «Соколом». С последними нам предстояло выйти на лёд. А я предпочитал знать соперника в лицо.

Дважды просмотрел видеозапись. Анализировал каждую смену, каждое перемещение, делал пометки в блокноте. Кто как открывается, кто любит смещаться в центр, кто работает на добивании, у кого коронный бросок. Отец сидел рядом, изредка комментировал, но в основном молчал, не вмешиваясь в процесс. За это я его ценил.

Сегодня мы играем четвертьфинал. И, судя по тому, что я увидел на записи, соперник у нас серьёзный. Там все парни здоровее и старше нас, но на льду это им ни капли не мешает. Напротив, они порхают по нему с лёгкостью бабочки и со скоростью гепарда. А тут, как назло, ещё наш главный нападающий получил травму и сегодняшний матч проведёт на скамейке запасных. Морозов, конечно, раздражает, но без него на льду будет тяжело.

Я ворвался в раздевалку, на ходу сбрасывая верхнюю одежду. Переоделся в спортивную форму и поспешил в спортзал. С облегчением выдохнул, когда понял, что пацаны не стали меня дожидаться и начали тренировку с пробежки. Молодцы. Но тут же напрягся, заметив среди прочих Морозова. Он бегал наравне с остальными, сверкая своей загипсованной рукой.

«Какого, спрашивается, чёрта?» — я задался этим вопросом, мгновенно разозлившись. Но из‑за чего именно? Из‑за того, что этот придурок заявился сюда, вместо того чтобы отсиживаться на больничном со своей травмой, прекрасно зная, что тренер спросит с меня за это как с капитана? Или из‑за того, что он просто дико бесил меня? Беспричинно?

Хотя нет. Причина всё‑таки была, и имя ей — Лена Семёнова.

Меня коробило с тех самых пор, как я узнал о её симпатии к Тохе. И вроде бы мозгом я понимал, что это не его вина, всё равно психовал, задаваясь одним и тем же вопросом: «Почему именно он?» Хотя, наверное, будь на его месте кто угодно, я бы реагировал точно так же.

Умела, конечно, Сёмка усложнять мою жизнь. Вот не могла она выбрать объект для своей симпатии вне моей команды? Я ещё лучше… Сидела бы на своей заднице ровно, как и прежде, читала бы свою романтическую муть и влюблялась бы в книжных персонажей. И мне бы жилось спокойнее.

Раньше я всегда думал: «Дождусь, когда она повзрослеет». И вот дождался на свою голову. Лена повзрослела. Влюбилась. Но, увы, не в меня, а в моего товарища по команде, который, кажется, и сам не прочь с ней замутить. И как, спрашивается, нам теперь сосуществовать в одной команде, если мои руки так и чешутся его придушить?

Вдох‑выдох. Откидываю все лишние мысли прочь и настраиваюсь на сегодняшний день и предстоящую игру.

— Морозов, на скамейку! — командую я, когда Тоха пробегает мимо.

— О, Дань, здорова! — замедляется тот и, лыбясь, как чеширский кот, идёт ко мне навстречу. Протягивает здоровую руку, и я нехотя пожимаю её.

— Какого чёрта ты вытворяешь? — начинаю наезжать на него, кивая на руку.

— Да ладно тебе, — отмахивается он. — У меня же ключица повреждена, а не ноги. Мне же нужно оставаться в форме.

— За пару недель ты форму не растеряешь. Или ты хочешь, чтобы Палыч шкуру с меня содрал за твоё безрассудство? Твоя основная задача, Тоха, — восстановиться до финала.

— Да до финала как до луны, — усмехается он. — Успею. Нам бы для начала в полуфинал выйти.

Я злобно зыркнул на него, и улыбку с его лица словно стёрли ластиком.

— Прости, Дань, — буркнул он. — Ляпнул не подумав.

— На скамейку, — повторил я и присоединился к остальным пацанам.

Сегодня я старался не зверствовать и не выматывать парней перед игрой. Ограничился пробежкой, растяжкой и «лесенкой», чтобы только разогреть мышцы. Сразу после спортзала Палыч собрал нас у себя, чтобы обсудить тактику игры, повторить все схемы и комбинации. Затем — лёгкий перекус для поддержки энергии, проверка экипировки, обмотка, раскатка и разминка на льду.

Ближе к полудню появились наши соперники, чтобы обкатать перед матчем лёд. Я наблюдал за ними из‑за бортика, отмечая про себя, что ночной разбор был не зря. Крупные, мощные, но лёгкие. С такими будет непросто.

Когда до матча оставалось меньше часа, трибуны постепенно начали заполняться. Шум нарастал, народ рассаживался, разворачивал плакаты. Я прошёлся взглядом по рядам, как делал это перед каждой игрой. Просто привычка. Оценить обстановку.

Я её ещё не видел, но почувствовал. Что‑то внутри заставило меня обернуться и ещё раз скользнуть глазами по трибунам.

Сколько раз я надеялся увидеть её среди зрителей. Но Лены никогда не было в зале поддержки. Она никогда не приходила на наши матчи. И плевать, что для остальных девчонок наши победы — праздник. Для неё это просто спорт. А я — просто хоккеист. Один из.

И вот спустя столько лет Лена здесь.

Сначала я даже почувствовал досаду, понимая, что, скорее всего, Сёмка пришла поболеть за Тоху. Но тут же ощутил внутренний подъём, вспомнив, что Морозова на льду сегодня не будет. А значит, она здесь не из‑за него.

Я ещё не знал, что именно я ей скажу… Но меня словно магнитом тянуло в её сторону.