Новогодний Овертайм

Глава 21 Во имя дружбы

Лена

В это утро университет гудел, как растревоженный улей. И дело было не только в предновогодней сессии, которая была в самом разгаре, но и в предстоящем хоккейном матче. В честь него даже объявили сокращённый день — после обеда пары отменялись.

Вообще наш универ был уникальным в городе — единственным учебным заведением с уклоном не только на юристов, экономистов и психологов, но и, за счёт национального проекта «Свои олимпийцы», — на спортсменов. Здесь можно было выучиться на тренера, реабилитолога и даже нутрициолога. Но чаще всего местные ребята, хоть как‑то связанные со спортом, выбирали факультет спортивного менеджмента. Мало ли, вдруг с профессиональной карьерой что‑то не сложится — всегда можно будет продвигать других талантов.

В рамках того же проекта при университете работала не только своя спортивная школа, откуда приходило восемьдесят процентов студентов на бюджетные места, но и собственный физкультурно‑спортивный комплекс — с бассейном, стадионом и самой большой в городе ледовой ареной, которую часто брали в аренду фигуристы или хоккеисты, например, всё те же «Байкальские нерпы». А ещё гордостью университета был футбольный клуб «Ангара» и их команда черлидинга. Большинство ребят из их звёздного состава, как и «Нерпы», либо учились здесь, либо были выпускниками.

Так что если намечался какой‑то спортивный матч, это было равносильно празднику. Хотя для большинства студентов, включая меня, это был просто повод смотаться домой пораньше. Обычно я так и поступала. Но не в этот раз.

Я ни черта не разбиралась в спорте. Мне это было неинтересно. Поэтому, в отличие от большинства девчонок, которые бегали на все игры не столько поддержать команду, сколько поглазеть на парней, я никогда не ходила ни на футбол, ни на хоккей. Однако именно сегодня мне пришлось это сделать.

Эх! На какие только жертвы не пойдёшь ради любимой подруги!

А всему виной был игрок под номером семь — некий Илья Зайцев. Предполагаю, он и был тот самый Заяц, о котором говорил Волков на вечеринке у Морозова. Нерешительный парень, который запал на мою Светку. Обычно у меня от Ивановой не было секретов, но именно об этом я решила умолчать. Зная её вспыльчивый характер, она могла по‑разному отреагировать на эту информацию. Светке бы явно не понравилось, что меня использовали только чтобы подобраться к ней. Что Антон пригласил меня не потому, что я — это я, а потому, что я была всего лишь приложением к ней. И тогда она могла бы чисто из принципа послать парня, который ей, кажется, нравился, а я бы этого не хотела.

Ещё в субботу вечером, после того как мы ушли с вечеринки, этот самый Илья нашёл подругу в соцсетях, написал ей и пригласил в кино. В воскресенье они встретились и практически весь день провели вместе. Правда, в кино они решили не идти: вместо этого гуляли по парку, а потом переместились в кафе. И пусть парень не был блондином, но, судя по всему, ему всё‑таки удалось заинтересовать мою подругу. Иначе бы она не болтала о нём без умолку и не потащила бы меня болеть за их команду.

— Поверить не могу, что ты меня уговорила, — ворчала я, пока мы занимали свободные места в третьем ряду.

Светка только хмыкнула.

— Ленчик, да ладно тебе. Между прочим, в этой команде не только Илья, но и твой любимый Тошик играет.

Упоминание о Морозове неприятно кольнуло сердце. Я была зла на парня, который меня использовал. Но волновало меня в данный момент вовсе не это, а то, что эту дурынду мог кто‑то услышать. Я испуганно огляделась по сторонам, но, к счастью, на трибунах было достаточно шумно.

— Ты можешь не орать? — дёрнула я её за руку. — Тебя же могут услышать! — прошипела я. — Это, во‑первых. Во‑вторых, он не мой, а Катькин. В‑третьих, его на игре не будет. Забыла? У него травма.

— Ну тогда за Волкова поболеешь, — захихикала она.

— Вот ещё!

— А что? Как‑никак он первый парень, с кем ты целовалась.

Я зло посмотрела на подругу.

— Иванова, я тебя сейчас ударю.

Меньше всего после вечеринки мне хотелось пересекаться с Волковым. В особенности после того, как в воскресенье его отец подвёз нас с мамой. Причём не просто подвёз, а ещё и пакеты занёс к нам домой. И вроде в этом нет ничего плохого, напротив — по‑соседски, по‑человечески. Но почему‑то я чувствовала себя ужасно неловко.

К тому же по дороге они с мамой разговорились, и она призналась Роману Юрьевичу, что папа ушёл к другой женщине. Мне стало стыдно. Стыдно перед ним за собственного отца, который нас предал. Да и мама ещё огорошила меня своим признанием, когда тот ушёл:

— Лен, а мы ведь вместе с Ромой в одном институте учились, только он на два курса старше, — с каким‑то мечтательным видом сказала она, облокотившись плечом на дверной косяк и наблюдая, как я выкладываю на стол продукты из пакета. — Представляешь, он мне даже встречаться предлагал. А я твоего отца выбрала.

Мама устало склонила голову и с горечью произнесла:

— А сейчас вот думаю: что бы было, если бы мой выбор был иным?

— Что было бы, я тебе, конечно, не расскажу, — буркнула я, разозлившись. Мысль о маме и Данькином отце мне категорически не понравилась. — Но зато могу сказать, чего бы точно не было.

— И чего же? — с ленивым любопытством поинтересовалась она.

— А точнее — кого, мам. Меня.

— Да, конечно, — она виновато улыбнулась и, сделав пару шагов, обняла меня. — Прости меня, доченька, об этом я совсем не подумала. Чтобы ни произошло между мной и папой, я ни о чём не стану жалеть. Только потому что у меня есть ты…

— Алло, Лен, ты где летаешь? — Светка пощёлкала пальцами перед моим лицом, привлекая внимание.

Кажется, я и сама не заметила, как задумалась, вспоминая вчерашний день.

— Прости, что?

— А с кем вообще разговариваю? — подруга закатила глаза. — Говорю, не хочешь болеть за Волкова — болей за команду соперников. Можно даже поспорить на что‑нибудь, чтобы было интереснее за игрой следить. Например, на желание. Ты поставишь на «Соколов», а я — на «Нерп».