Новогодний Овертайм

Глава 22 Спор на желание (часть 1)

Лена

Никаких сомнений: Данька нацелился прямо туда, где на пока ещё полупустых трибунах сидели мы со Светкой. Я не сводила с него глаз, пока он приближался к нам, гадая: «Что же ему понадобилось?» Вариантов в голове было множество, учитывая, что последний раз, когда мы виделись, то успели поссориться, поцеловаться, а потом снова поссориться. Что, в принципе, не удивительно, потому что практически каждая наша встреча заканчивалась перепалкой, ну или хотя бы уже стандартным обменом колкостями.

Вот почему Волков не мог вести себя нормально? Ведь порой у него это вполне неплохо получалось. Например, в ту ночь, когда он меня спас от собак, а после угощал горячим шоколадом; или когда он поймал меня, приняв весь удар на себя, — в тот день, когда мы украшали универ и я свалилась со стремянки. Да взять хотя бы ту вечеринку: на балконе мы общались как обычные люди — по крайней мере, до тех пор, пока он не начал говорить гадости о Морозове.

Морозов.

Почему‑то сейчас думать об Антоне совсем не хотелось. Было обидно, что он меня использовал, а я, как дурочка, повелась. И да, я на себя за это злилась. Моя самооценка, конечно, не ниже плинтуса, но и не взлетала выше потолка. Я каждый день видела себя в зеркале и знала, что из себя представляю. Нужно было быть полной идиоткой, чтобы поверить в то, что Антон предпочтёт такую, как я, такой, как Катя. А я ей и была. Данька просто сказал мне правду — неприятную, но всё‑таки правду. Так, может, и не стоило на него тогда злиться?

«Ой, что это? Неужели я оправдываю Волкова?» — подумалось мне. — «Похоже, на то». Траванул он меня через этот поцелуй, что ли? Иначе как объяснить, что у меня мозг потёк? Ведь всё, о чём я сейчас могла думать, глядя на этого парня, — так это то, как круто он выглядит в своей хоккейной экипировке.

Да, это было так.

Я впервые видела Даньку на льду, так сказать, во всей хоккейной красе, и, чёрт возьми, как ему шла эта ярко‑синяя форма «Байкальских нерп»! На фоне цвета формы его иссиня‑серые глаза становились ещё ярче. А сам он выглядел гораздо старше и мужественнее. Я вовсе не собиралась этого делать, честное слово, не собиралась. Взгляд сам собой упал на его губы, на которых застыла какая‑то странная полуулыбка, полуусмешка, — и в тот же миг дыхание остановилось. Воспоминание о нашем поцелуе вспыхнуло перед глазами так ярко, что щёки мгновенно запылали.

«Это вообще нормально, что я так реагирую на этого парня? Это же Волков! Волков! Чёрт возьми!»

Миновав ограждение, Данька поднялся по трибунам. Он шёл на коньках с такой лёгкостью, будто на его ногах были кроссовки. Я успела заметить, как пялились на него сидящие внизу девчонки, как улыбались ему и из кожи вон лезли, чтобы Волков обратил на них внимание.

Одна из девушек даже якобы случайно что‑то обронила и наклонилась так, чтобы продемонстрировать свою… грудь? Нет, скорее вымя. Иначе её не назовёшь. Да там же размер четвёртый, не меньше! («А интересно, это у неё своя или накачанная?») Хотя это не важно. Важно то, что бедняжка наклонилась настолько низко, что ещё чуть‑чуть — и она бы вывалилась из такого глубокого декольте, что я лучше промолчу… Да вот только зря старалась. Потому что, проходя мимо них, Волков и не посмотрел на неё, нехотя отсалютовав в сторону девчонок в ответ на их дружное: «Привет, Дань!» Даже как‑то жаль её стало. Будет теперь девчонка сидеть и мёрзнуть. Хотя сама виновата. Нашла куда так вырядиться! Здесь же такой дубак, что я уже успела соскучиться по своему любимому шарфу, который остался в гардеробе вместе с моим пуховиком.

— Привет, девчонки, — поздоровался он, приближаясь.

Я оглянулась по сторонам, словно сомневаясь, что он обратился именно ко мне. Данька фыркнул, поднимаясь по лестнице.

Светка помахала рукой:
— И тебе, Волков, привет, коль не шутишь, — сказала она и, едва сдерживая улыбку, перевела взгляд на меня.

— Что, Сёмка, даже не поздороваешься? — улыбнулся он ещё шире, глядя на меня насмешливым взглядом, от которого внутри всё перевернулось. — И это после того, что между нами было?

И сказал же, гад, это так двусмысленно, да ещё и так громко, что те самые девчонки на нас обернулись.