Новогодний Овертайм

Глава 32 После зачёта

Лена

Профессор явно намеренно валил Даньку, задавая ему самые сложные вопросы, некоторые из которых были с подвохом. И когда он затруднился ответить на один из них, глаза Геннадия Аристарховича победно засияли, и он буквально завалил Волкова дополнительными вопросами. К счастью, он достойно ответил на все. Уверена: если бы зачёт проходил по оценочной системе, то он непременно бы нашёл предлог занизить оценку, а так преподавателю ничего не оставалось, как поставить ему заветное «зачёт» и отпустить. Но, как пить дать, он ещё отыграется на нём во время экзамена весной.

Пока никто не видел, я показала Даньке большой палец. Тот улыбнулся, подмигнул мне, жестом показывая что будет ждать меня снаружи, и вышел за дверь. Я уже скидала в сумку свои вещи и взяла в руки зачётку, уверенная, что профессор вызовет меня следующей, однако он назвал другую фамилию, отсрочивая мою казнь.

Уже через час стало понятно, что Волков ещё слишком легко отделался: вслед за ним одного за другим Геннадий Аристархович отправлял на пересдачу. Все они, выходя из аудитории, кидали в мою сторону злобные взгляды, словно именно я была причиной их неудач. Хотя, возможно, так оно и было, учитывая, что именно мы с Волковым так взбесили профессора. И именно по нашей вине он так зверствовал сегодня.

Аудитория постепенно пустела, выпуская студентов на свободу — кого‑то с зачётом, а кого‑то без него. Профессор вызывал учащихся по алфавиту, согласно списку в журналах, — по одному студенту с каждой группы, но, когда очередь дошла до меня, мою фамилию он почему‑то пропустил. Хотя я догадывалась почему.

Светка и Илья уже давно ушли. Подруга, как и Данька, обещала меня дождаться, в чём я очень сомневалась, учитывая, что с того момента прошло уже более четырёх часов. За окном уже вечерело, желудок жалобно требовал еды, спина ужасно ныла, а ноги и попа затекли от длительного сидения на твёрдой скамейке. Я так устала, что не могло быть и речи о том, чтобы пойти на каток.

Как и следовало ожидать, меня к доске пригласили последней. Не было ни малейшего сомнения, что таким образом нас с Данькой наказали.

Геннадий Аристархович взял мою зачётку и, единственной из всех, поставил зачёт автоматом. Я удивлённо вытаращила глаза, когда он протянул её обратно.

— Так, вы же меня ещё не спросили.
— Елена, я и так знаю, что вы всё знаете. Ведь вы одна из лучших учениц этого курса. Но если желаете, я могу вас спросить.
Я мотнула головой и натянуто улыбнулась, торопливо убирая синюю книжечку в свою сумку.
— Так я и думал, — усмехнулся профессор. — Но, признаться, сегодня вы меня разочаровали. Надеюсь, у вас было достаточно времени, чтобы подумать о своём поведении. И очень хочется верить, что впредь на моём предмете подобного не будет.
— Конечно, Геннадий Аристархович. Ещё раз извините.
Мужчина кивнул, а после снял очки и потёр глаза.
— Я не сноб, юная леди, как вы думаете. Но для любви есть свободное от учёбы время. В университет же вы приходите для того, чтобы получать знания.
— Да, конечно. Этого больше не повторится.
— Тогда счастливых вам каникул, — улыбнулся Геннадий Аристархович. — Увидимся в следующем семестре.

— До свидания.

За дверь я выходила в смешанных чувствах: с одной стороны, я чувствовала досаду из‑за наказания, отчего злилась на профессора и мысленно уже не раз обругала его, Даньку и себя; с другой стороны, я была рада доставшемуся мне автомату. И, признаться, несмотря на всё, я не жалела о случившемся поцелуе — разве что о его последствиях.

Как я и думала, когда я вышла, в коридоре уже никого не было. Неудивительно. Последняя для всех студентов шестая пара, которая бывает в нашем универе очень редко, по времени закончилась ещё полтора часа назад.

Я отлично понимала, что торчать столько времени здесь и ждать меня смысла не было, однако ничего не могла поделать с чувством досады, от которого закололо глаза в желании разреветься. И сам по себе факт, что вопреки логике я его испытывала, ужасно злил. Чья‑либо поддержка мне бы сейчас не помешала, да и… идти домой одной мне совсем не хотелось.

Глубоко вдохнув, я закинула сумку на плечо и направилась в сторону гардероба.
— Ну и далеко ты собралась, Сёмка? — послышался за спиной голос Даньки.

И вдруг стало так легко на душе, что улыбка сама по себе расплылась на моём лице. С облегчением выдохнув, я поспешно спрятала её и, принимая серьёзный вид, обернулась.

Волков сидел на подоконнике, забравшись на него с ногами, но позаботившись о том, чтобы не испачкать его: подстелив целлофановый пакет под свои ботинки. Теперь понятно, почему я его сразу не заметила: с той стороны, откуда я шла, его попросту было не видно.

Вид у Даньки был небрежный и немного усталый, волосы взъерошены, глаза немного припухшие, словно он только что пробудился ото сна. Одна рука лежала на согнутом колене, в другой находился его телефон, от которого тянулся провод, подключённый к пауэрбанку, а на шее у него красовались розовые наушники over‑ear, которые я тут же узнала: ведь они принадлежали Светке. Я сама их ей подарила на прошлый день рождения. Смотрелись они на нём очень комично, и я невольно хмыкнула.
— Мои сдохли, пока я тебя ждал, так что пришлось одолжить у Ивановой, — поспешно стал оправдываться Данька, заметив мой взгляд.
— Я так и поняла, — ответила, чувствуя, как щёки ломят от сдерживаемой улыбки. — Тебе идёт, — насмешливо добавила я.
— Мне всё идёт, Сёмка. Даже эти говняные розовые наушники. А всё потому, что я — это я.
— Ну и самомнение же у тебя, Волков. Люстры им в помещениях не сшибаешь? — парировала я, подойдя к нему, ибо он, кажется, не собирался покидать нагретое местечко. — И вообще. Они не говняные, а фирменные, одни из самых лучших в своей линейке. Это я ей их подарила.
— Ох, простите меня любезно, я не хотел задеть ваши чувства, — стал паясничать Волков, театрально поклонившись.
Раньше я бы непременно что‑нибудь съязвила в ответ, но отчего‑то не хотелось этого делать. Напротив, я была даже рада увидеть привычного мне Даньку, а не того хмурого парня, каким он был в начале дня. Поэтому в ответ я всего лишь покачала головой.
— Ну, рассказывай, как зачёт? Аристархович много твоей кровушки выпил? — уже серьёзно поинтересовался он.
— Ни капли, — ответила я, опираясь спиной о стену. — Автоматом поставил зачёт.
— Везёт, — ответил он, глядя на меня сверху вниз.
— Я бы так не сказала, учитывая, что он продержал меня до самого вечера и вызвал не по списку, а самой последней. Возможно, он просто устал и не хотел со мной возиться. А ещё ты ведь в курсе, что нас с тобой теперь ненавидит весь наш поток? В особенности те, кто вместо обещанного Аристарховичем автомата теперь отправятся на пересдачу.
— Это не наша, а их вина. Нужно было готовиться к зачёту, а не надеяться на автомат.
— Боюсь, они с тобой не согласятся. И вообще, не хочешь объяснить, что это было?
Данька с интересом посмотрел на меня.
— Я про твоё объявление, если что, — пояснила ему.
На его лице появилась хитрая ухмылка.
— Ты про девушку, что ли?
— Ага.
Волков спрыгнул с подоконника и вплотную подошёл ко мне, опершись ладонью о стену. Мне пришлось задрать голову вверх, чтобы посмотреть на него. Данька слегка прищурился, глядя на меня, немного склонив голову набок, словно о чём‑то раздумывая.
— А что именно тебе не нравится, Сёмка? Я сказал, что поцеловал свою девушку, и в принципе не соврал. Только вот какую именно девушку — фиктивную или настоящую — зависит только от тебя.
— В каком смысле? — с трудом вымолвила я.
— Полагаю, что в самом прямом. И если ты всё ещё не догоняешь, Сёмка, то я предлагаю тебе встречаться. Не по фейку, а в реале.