Новогодний Овертайм

Глава 36 У разбитого корыта

Лена

— Мам? — позвала я, снимая куртку, но мне никто не ответил.

Свет нигде не горел — ни в гостиной, ни в кухне, ни в одной из спален. Я обошла весь дом в поисках матери, но её нигде не было. К горлу подступила паника.

«Да где же она? Куда же она могла уйти в столь позднее время?»

Да, конечно. Мама была взрослым и самостоятельным человеком, чтобы я её контролировала, и раньше мне бы и в голову не пришло нечто подобное. Однако после расставания с папой она была сама не своя. И пусть я была уверена в том, что она не наделает никаких глупостей, всё равно переживала за неё. Ведь когда человек находится в таком состоянии, он словно начинает терять связь с реальностью и вряд ли в полной мере отдаёт отчёт своим мыслям и действиям.

Я достала телефон и набрала её номер. Шли гудки, но трубку никто не брал. Я набирала снова, снова и снова, и с каждой новой попыткой паника только нарастала.

— Ну же, мам, возьми трубку, — прошептала я, чувствуя, как страх дышит мне в затылок.

Что мне делать, если она не ответит? Где её искать? Кому звонить? Единственная мамина подруга, тётя Настя, пару лет назад переехала вместе с мужем в другой город, а других друзей у неё не было. Я уже думала одеваться и идти её искать, как услышала щелчок замка.

Придерживая коленом дверь, мама протиснулась внутрь дома с двумя огромными пакетами.

— Фу‑у‑у, — выдохнула я так громко, что мама удивлённо приподняла бровь.

— Ленуль, это ты мне трезвонишь? — спросила она, заметив телефон в моих руках. — Кто‑то без конца мне наяривает, а я ответить не могу. Руки заняты.

Я отклонила вызов и поспешила к маме, чтобы помочь ей.

— Мам, ты почему мне не сказала, что в магазин собираешься? Я бы с тобой пошла. Или хотя бы встретила тебя. Зачем таскать такие тяжести?

— Ой, да какие там тяжести! Они лёгкие, — мама сняла куртку и повесила её на вешалку. — Да, если честно, я и не планировала никуда заходить. Всё спонтанно получилось. Я вообще с собеседования шла, а тут на глаза торговый центр попался — вот и решила зайти докупить подарки и кое‑чего по мелочи.

— По мелочи? — скептически переспросила я, с трудом удерживая громоздкие пакеты, которые, несмотря на объём, действительно оказались не тяжёлыми. — Куда отнести?

— Жёлтый — в кухню. Красный — в мою спальню, — распорядилась мама, стягивая сапоги.

Я сначала отправилась в спальню родителей, затем — на кухню. Принялась раскладывать содержимое, слыша, как мама моет руки в ванной.

— Мам, ты сказала, что была на собеседовании, — начала я, когда звук воды прекратился.

— Да, — мама вошла на кухню, вытирая руки небольшим полотенцем. — Была, — выдохнула она, опускаясь на стул.

Я заметила, что сегодня она выглядит иначе: привела себя в порядок, накрасилась, уложила волосы. Но, несмотря на это, взгляд у неё был усталым, а под глазами залегли тени.

— Надеялась, что получится найти работу до Нового года, — она замолчала, теребя край полотенца.

— Я так понимаю, безуспешно?

Она кивнула, и моё сердце сжалось от сочувствия.

— В первом месте мне сказали, что перезвонят, в чём я очень сомневаюсь, — мама горько усмехнулась. — Во втором отчётливо дали понять, что они ищут более молодых сотрудников.

«Вот же уроды», — подумала я, поджав губы и почувствовав раздражение от обиды за маму.

— Знаешь, Лен, — мама поникла, и её голос задрожал. — До сегодняшнего дня я ни разу не ощущала себя старой. А ведь и правда — мне уже сорок, скоро уже сорок один будет. Как оказалось, не так‑то просто начать всё заново в моём возрасте. Ты даже представить не можешь, как я жалею, что тогда послушала твоего отца и уволилась. Он настоял на том, чтобы я была домохозяйкой. А теперь что? Он нашёл себе помоложе, завёл новую семью, а мы с тобой… — её голос сорвался, и из глаз потекли слёзы. — Мы остались, как в той сказке, у разбитого корыта. Ты уже совершеннолетняя, тебе даже алименты не положены. Ладно, хоть ипотеку за дом пообещал доплатить — там немного осталось. Я даже не знаю, что мы будем делать, если я не найду работу.

Я молча слушала, позволяя ей выговориться. Внутри всё кипело от злости на отца, на его любовницу, на этих чёртовых работодателей, которые посмели намекнуть маме на её возраст. «Да она же выглядит не старше тридцати!» Вернее… Раньше выглядела. За эти дни, что она провела в слезах, мама и вправду словно немного постарела. Но я знала: виной тому не возраст, а предательство любимого человека. И это всё временно. Как только мама перестанет горевать о том, кто её недостоин, всё обязательно пройдёт.

— Ма‑ам, ну ты чего? — Я подошла ближе и погладила её по голове. — Какая же ты старая? Скажешь тоже! Да если хочешь знать, мне даже никто не верит, что ты моя мама. А что касается работы… Так я могу куда‑нибудь устроиться.

— Лена, не говори ерунды, — мама моментально взбодрилась, откинулась на спинку стула и грозно посмотрела на меня. — Какая работа? Тебе учиться надо.

— Я могу подрабатывать после учёбы. Так многие делают.

— Нет, нет, нет и ещё раз нет, — она категорически замотала головой. — Об этом даже и речи быть не может. Успеешь ещё наработаться, у тебя вся жизнь впереди. А я обязательно что‑нибудь найду. Не сейчас — так после Нового года. В конце концов, не обязательно идти по профессии. Нужно будет — пойду и кассиром в супермаркет, и уборщицей, и даже улицы подметать. Главное, чтобы ты получила высшее образование. Лена, твоя основная задача сейчас — это учёба. Ничего, прорвёмся как‑нибудь.

Я смотрела на неё, чувствуя, как глаза щиплет от подступающих слёз. Невозможно было передать словами, как сильно я её люблю и как благодарна за всё, что она для меня делает. Вместо слов я просто наклонилась и обняла её крепко‑крепко.

— Всё будет хорошо, — прошептала я. — Вот увидишь.

— Конечно, будет, дочка, — погладила она меня по спине.

Какое‑то время мы обе молчали, а потом мама вдруг спросила: