Новогодний переполох, или как приручить Медведя

Глава 3.1

Яна

– Ну, что, Яна Вадимовна, можно сказать, отделались легким испугом.

– М?

– Перелом и трещину с уверенностью исключаем. У вас сильное растяжение. Ногу не нагружать, сустав ни в коем случае не греть, не растирать. Пить противовоспалительное, обезболивающие. Направление на магниты и лазеротерапию я вам выпишу, больничный открою. Рекомендую две недели покоя.

– Мне нельзя на больничный! – пищу я полузадушено и с ужасом представляю ту кучу работы, которую не успела доделать перед праздниками. – Никак нельзя. Доктор, ну пожалуйста.

Я строю умильную мордашку кота из «Шрека», которая всегда срабатывает в качестве убойного аргумента в разговорах с любимым папулей, но строгий седовласый врач скептически смотрит на меня поверх очков в тонкой квадратной оправе и не торопится отпускать с миром.

– К нам в отель через неделю приезжают важные гости. Мне нужно их встретить, проконтролировать расселение, провести экскурсию.

– И как вы это себе представляете? Вы как собираетесь передвигаться? – брови Сурмачевского И.А., если верить лаконичному бейджу на белоснежном халате, удивленно ползут вверх, а я принимаюсь жалобно частить.

– Медленно, осторожно, соблюдая все ваши рекомендации. Из кабинета без лишней надобности не выйду. Костыли куплю, в конце концов.

Конечно, не куплю. И прыгать на них не буду. Но добросовестно исполняющему свои обязанности доктору с короткой треугольной бородкой и немного усталыми голубыми глазами знать об этом совершенно не обязательно.

– Значит, сидеть дома отказываетесь, как бы я вас ни убеждал?

– Ага.

– Эх, молодежь, молодежь, – Сурмачевский вздыхает обреченно и протягивает мне листки с диагнозом, с направлением на процедуры и с перечислением нужных медикаментов. – Постарайтесь не усугубить травму, Яна Вадимовна. Забрать-то вас есть кому?

– Есть! – произношу твердо, хоть внутри и нет стопроцентной уверенности в том, что Одинцов успел разобраться с проблемами сына и вернуться. – Ну, я поковыляла?

– Будьте здоровы.

– Большое вам спасибо. За все.

В коридор я выползаю со скоростью беременной улитки. Капелька пота, выдающая усилия, с которыми я преодолевала ничтожное расстояние, течет вниз от виска к скуле. Но острой боли, которую я испытала в мгновение, когда споткнулась и едва не убилась на лестнице, нет.

Врач надежно зафиксировал мой голеностоп тугой повязкой, влил в меня обезболивающее, название которого я не запомнила, и даже нашел мне мгкие белые (как иронично) тапочки.

И, если я опасалась, что наш всесильный начальник безопасности уступит церберу-классной, с завидным упорством атаковавшей его телефон, то зря.

– По-моему, вы маг и волшебник, господин Одинцов. Полчаса на то, чтобы закончить разборки в школе и приехать в поликлинику – это что-то на Хогвартском.

Говорю я сияющему, словно начищенный медяк мужчине, сидящему на жесткой больничной лавке, и испытываю затаенную радость от того, что Сергей сдержал данное им обещание.

Поддавшись очарованию момента, где доблестный рыцарь спасает даму в беде, я залипаю на мужественном профиле безопасника, не слишком полных губах, не сжатых в тонкую напряженную полоску, как обычно, и светло-карих глазах, лишенных привычной жесткости.

Сейчас в них плещется безобидная ирония, неприкрытая гордость от того, что он, как супермен, все разрулил, и мягкая снисходительность.

Выпав из рабочей среды, я лишаюсь надежной брони из бумажек, положений, инструкций, в которые я, как правило, закопана, и впервые изучаю Одинцова не как коллегу, с которым у нас родилось противостояние с первого взгляда.

А как живого мужчину из плоти и крови.

У него волевой квадратный подбородок. Прямой ровный нос без горбинки (неужели никто не ломал за время службы в горячей точке?). Высокий лоб, прочерченный двумя едва заметными линиями. Двухдневная щетина, которая ему, несомненно, идет, и делает брутальнее.

Еще у него широкие плечи. Развитая мускулатура, в наличие которой я успела убедиться, когда он меня нес. Сильные руки с чуть выступающими венами. И сын лет восьми-девяти с такой же чуть вьющейся каштановой шевелюрой и пытливыми карамельно-карими глазами.

Мальчишка изучает меня так же внимательно, как я – его отца, и после недолгой паузы выдает.

– Это наша новая мама? Ты ее уже нашел? А почему мне не сказал?

Вопросы сыплются на голову Одинцова, как из рога изобилия, только вот заставляют краснеть не его, а меня. Щеки стремительно опаляет румянцем, а сердце начинает стучать с перебоями.

Ну что за день сегодня такой неудачный?

– Нет, сынок. Это Яна Вадимовна, моя коллега. Для той, кто заменит тебе маму, она слишком проблемная. Две беды в одной семье – перебор. А ты у меня та еще катастрофа.

От той прямоты, с которой Сергей вешает на меня ярлык «не пригодна», становится обидно, и я больше не пытаюсь казаться белой и пушистой. Роняю пакет, куда мы в четыре руки с доктором сложили мои туфли, сумочку и направляю, на лавочку, сцепляю пальцы в замок, вздергиваю подбородок и выпускаю колючки.