Новогодний переполох, или как приручить Медведя

Глава 4.1

Яна

Градус неловкости зашкаливает. Или это я фантазирую и выдумываю то, чего нет. Сергей же ставит пакеты, за которыми он, судя по всему, спускался, на столешницу и принимается невозмутимо их разгружать.

Помидоры, огурцы, салат, зелень. Мандарины. Куриное филе. Макароны из твердых сортов пшеницы. Бородинский хлеб. Яйца. Сыр.

Перечисляю про себя продукты, которые складирует ровными рядами безопасник, и сбиваюсь на банке малинового варенья.

– Одинцов, я всего-то лодыжку подвернула, а не лежу при смерти, – я пытаюсь притормозить вошедшего в раж коллегу, но он не обращает на меня ровным счетом никакого внимания.

Только отмахивается, как от несмышленого ребенка, и методично забивает полки моего пустого холодильника, в котором вчера повесилась мышь.

Ну, не виновата я в том, что последнее время много работаю, мало сплю и довольствуюсь блюдами из доставки. Курьер привозит заказ быстро, ставит отметку о вручении в телефоне и никогда не косится на меня так укоризненно, как это сейчас делает Сергей.

– Странно, что не лежишь при смерти, – выдержав долгую красноречивую паузу, хмыкает начальник службы безопасности, превратившийся в заботливого, но строгого отца, придирчиво оценивает результат своих трудов и явно на черный день прячет бедра цыпленка в морозилку. – С таким питанием не удивительно, что тебя ноги не держат, Яна Вадимовна.

– Я нормально ем, Одинцов.

– Верю. Наверное. Где-то глубоко-глубоко в душе, – продолжает иронизировать Сергей и попутно отключает вибрирующий мобильник, как будто не хочет принимать звонок. – И как только раньше в обморок не грохнулась, а, Беда. Кто бы тебя ловил?

– Ты. Тебе ведь по должности положено обеспечивать безопасность.

– Разве что людей от тебя.

Так мы и пикируемся, соревнуясь в остротах, пока Сергей разливает заваренный недавно его сыном чай. Такие они разные и одновременно такие похожие.

Ямочка эта на правой щеке, появляющаяся, когда мужчины-Одинцовы улыбаются. Хитринка в глубине глаз, которую не замаскировать. Ещё одна ямочка на подбородке. Вот вроде и не киношная внешность у них, не Голливудская. А все равно притягательная.

Мои мысли снова уплывают не в то русло, и я прогнозируемо пропускаю момент, когда приходит пора прощаться с гостями. Сергей уже вымыл посуду, вытер ее найденным полотенцем и убрал в шкафчик. Петя разложил купленные в аптеке лекарства. И теперь они оба стоят напротив меня и гипнотизируют взглядами.

Один – тяжелым, задумчивым. Другой – по-детски мечтательным.

Ну а я жалею о том, что не умею проваливаться сквозь землю или телепортироваться. Сегодняшний день для меня, как модно говорить, ту матч. Слишком откровенно. Слишком оголенно. Просто слишком.

Больше всего в этой жизни я ненавижу быть беспомощной и беззащитной. И, начиная с утра, я именно такая. Слабая, расклеившаяся, выбитая из колеи. За неполных шесть часов Одинцов видел меня заплаканной, с потекшей тушью, перебинтованной, дезориентированной, потерянной.

Любого другого, кто бы оказался на его месте, я с высокой долей вероятности прибила бы на месте без сожалений. Но Сергею я благодарна, как бы мне ни было сложно это признавать. За то, что не просит ничего взамен, не нудит о том, какая я неуклюжая и невнимательная, и своими подколами пытается поднять грохнувшееся ниже плинтуса настроение.

– Так, Яна Вадимовна, все нужные медикаменты у тебя есть. Провианта хватит на неделю, с голода не помрешь. Случится форс-мажор, набирай, порешаем, – не дождавшись, пока я выйду из ступора, Одинцов берет инициативу в свои руки и безотчетно ерошит Петькины волосы, отчего что-то теплое начинает пульсировать у меня за грудиной.

Все-таки отцы-одиночки, которые души на чают в своих детях, занимаются их воспитанием и не превращают парней в разбалованных сыночек-корзиночек, невероятная редкость.

– Еще раз спасибо тебе огромное за все, Сергей. Я твоя должница.

– Идет. Подумаю, как взыскать с тебя долг, – невыносимый мужчина, которого я преждевременно причислила к лику святых, лукаво мне подмигивает и задает вопрос, которого я совсем не жду. – А что передать твоему ухажеру, если появится?

– Кому? Леше, что ли?

– Ага. Сладкому мальчику.

– А ты что, ревнуешь, Одинцов?

– Нет. Просто хочу знать, угрожает ли что-то отелю. Должность, знаешь ли, обязывает.

Сергей мастерски рушит построенные мной воздушные замки, и я вдруг обнаруживаю, что в моей шутке очень мало шутки. На самом деле, мне было бы приятно, если бы он признался, что ревнует.