Новогодний переполох, или Мама в подарок

Глава 1

Маргарита

Мир сузился до размеров проклятого городишки с трудно произносимым названием, которое я даже не запомнила, заваленного снегом, словно дешевой ватой на сцене провинциального театра.

Только вот это был совсем не реквизит. Это был настоящий, беспощадный, душащий снежный апокалипсис. Я стояла на перроне крошечного вокзала, и холодный ветер, словно сбежал из психбольницы, задувал снежинки прямо в глаза, уши, рот и за воротник моего дорогого пальто, столичного, абсолютно не приспособленного к этой промёрзлой, забытой всеми глуши.

— Да чтоб тебя! — непроизвольно выругалась, когда вышла из гостиницы и мои ноги, обутые в элегантные, но убийственно тонкие сапожки, тут же провалились в сугроб по колено. Безнадежно.

Вокруг царил хаос, достойный пера Гоголя. Наша труппа, еще вчера блиставшая в «Чайке», сегодня напоминала сборище обезумевших полярников. Сергей, наш вечный Ромео, в драной ушанке и театральном плаще поверх ватного бушлата, декламировал Шекспира снежным заносам: «Снега, снега, везде одни снега! Забыты все пути!» — его бархатный баритон терялся в завывании вьюги. Ольга, наша Катерина из «Грозы», пыталась «разогнать» сугроб у выхода, энергично размахивая зонтиком-тростью, словно это волшебная палочка. Это было одновременно жалко и до смешного абсурдно. Сила искусства против стихии? Фиаско полное.

А я? Я стояла у входа с чемоданом, смотрела на этот сюрреалистичный спектакль и чувствовала, как внутри меня закипает чистейшей пробы истерика. И это было совсем не из-за отмененных спектаклей — черт с ними! Я закипала из-за того, что у Дениса не нашлось времени приехать ко мне, злилась из-за Нового года, который должен был стать началом всего.

Юля — секретарша Дениса, а заодно мои глаза и уши в его офисе, сообщила, что он просил у неё найти адрес лучшего ювелирного магазина.

— Маргарита Александровна, вот увидите, он кольцо собрался покупать! — щебетала она мне в трубку, продавшись за билеты на премьеру. — И ресторан попросил заказать, шикарный, с видом на центральную площадь! Прямо на новогоднюю ночь.

Фантазия разбушевалась и воображение отчётливо рисовало мне картинки прекрасного будущего. Искрящееся шампанское, влюбленный взгляд его карих глаз. И… маленькая бархатная коробочка, которую я почти чувствовала в кармане его идеально сидящего пиджака.

Предложение руки и сердца... Моя жизнь, наконец, должна была обрести тот блеск и стабильность, о которых я мечтала, выбиваясь из грязи в князи, зубами цепляясь за любую роль, пока не добилась успеха. Сейчас как раз было самое время оставить театр и подумать о создании семьи.

И вот теперь — этот снежный ад! Этот захолустный городишко! Эти сугробы, похожие на белые могильные плиты, похоронившие мои планы! Я чувствовала, как драгоценные минуты утекают сквозь пальцы, холодные и неумолимые, как этот ветер. Новогодняя ночь приближалась с немыслимой скоростью, а я была заперта здесь, как принцесса в ледяной башне. Отчаяние сжимало горло ледяным комом, я усердно глотала слёзы и убеждала себя, что успею доехать до Дениса к Новому году.

Я отвернулась от комичной борьбы Ольги со снежным валом, и пешком побрела к вокзалу, благо пройти нужно было всего один квартал.

Кое-как добралась, купила билет на ближайший поезд, ушла на перрон и прислонилась спиной к обледеневшей стене вокзала, запрокинула голову и закрыла глаза. Пусть видят мою трагедию! Пусть весь этот жалкий городишко станет свидетелем крушения Маргариты Соколовой! Я — актриса, моя боль должна быть зрелищной. Пусть хоть снег оценит мою игру.

И тут… сквозь вой ветра пробился новый звук. Глухой, мощный, живой. Гудок! Мои глаза распахнулись. Из белой пелены, как самый настоящий призрак, медленно выплывал состав. Старый, потрепанный, но настоящий поезд! Мой поезд, тот самый, который довезёт меня домой! Последний на сегодня. Мой последний шанс!

Адреналин ударил в виски. Все мысли о драматической позе испарились. Я рванула вперед, проваливаясь в снег, спотыкаясь, рискуя закончить, как Анна Каренина. Мне было плевать на приличия, на разлетающийся шарф, на то, что одна моя нога оказалась глубоко в сугробе, а вторая – на скользком асфальте перрона.

— Вот, возьмите, — помахала бумажкой проводнице, судорожно протягивая билет. Женщина в ватнике и с ледяным взглядом кивнула куда-то в сторону хвоста поезда.

Я втиснулась в тамбур, задыхаясь, сбив дыхание. Налипший снег стремительно таял, сапоги окончательно промокли, но я упорно пробиралась вперёд в поисках своего купе.

Стащила перчатки и убрала их в карман, заодно я вдруг ощутила что-то маленькое, круглое, холодное. Мандаринка. Единственное, что успела схватить в буфете перед этим безумным рывком.

Мой новогодний «банкет». Иронично. Но в тот момент этот крошечный оранжевый шарик казался мне талисманом. Где-то далеко отсюда, вот точно так же в кармане у моего жениха, должно было лежать кольцо.

Я сжала мандарин в ладони так крепко, что ногти впились в кожуру.

Чудом протиснувшись в нужное купе, я буквально рухнула на жесткое сиденье у окна. Дверь захлопнулась, отгородив меня от хаоса и холода. Поезд с глухим стуком тронулся, заскрипел, закачался. За окном поплыли призрачные очертания заснеженных крыш и огоньков городка, быстро растворяясь в белой мгле. Я прислонилась лбом к холодному стеклу, закрыла глаза и выдохнула медленно, пытаясь выгнать из легких весь морозный воздух. Сердце бешено колотилось, но уже не только от паники, потому что теперь у меня был шанс и была надежда успеть отметить этот Новый год Так, как мне хотелось бы.