Новогодний переполох, или Мой парень с попугаем матершиником

Глава 2. Унизительная осада и розовая плоть

Следующим утром я проснулась от того, что Борис методично бил меня лапой по щеке. Не в знак нежности, а потому что его миска сияла девственной пустотой, а в его кошачьем мировоззрении это было ЧП вселенского масштаба, виновата в котором, безусловно, я.

— Ладно, ладно, иду, тиран, — пробормотала я, понимая, что великое «выйти из пижамы» тёти Валины пирожки мне обеспечили лишь на час. Теперь предстояло совершить нечто большее: подготовиться к корпоративу.

Сама мысль вызывала рвотный рефлекс. Представить, что я буду улыбаться, болтать и притворяться человеком, который не чувствует себя старым диваном на фоне всеобщего веселья? Нет уж. Но не пойти было нельзя. Во-первых, наш начальник, Пал Палыч, человек, похожий на добродушного, но подозрительного гнома, считал посещение корпоратива показателем лояльности. Не придешь — и всё, ты в чёрном списке. Тебе потом и скрепки к отпуску не подпишут. Во-вторых… а что, собственно, было «во-вторых»? Сидеть дома с Борисом и жирафом и слушать, как соседи веселятся? Это было ещё печальнее.

Итак, план «Выглядеть сносно, но не как старая попытка» был приведен в действие. Первым делом — ванна. Не просто помыться, а провести некий сакральный ритуал очищения от энергетики бывшего. Я добавила в воду соль «минералы Мёртвого моря», пару капель масла «гармония чакр» (пахло аптекой и надеждой) и включила плейлист «Медитация для привлечения изобилия». Через пять минут я поняла, что изобилие привлекает только Бориса, который уселся на краю ванны и с интересом следил, не выплывет ли из воды что-нибудь съедобное.

Пока я лежала, пытаясь гармонизировать чакры и не думать о Сергее и его смузи, произошло два события.

Заиграла какая-то особенно трансовая музыка, и моя душа, видимо, решила, что это сигнал к освобождению. Я потянулась к бокалу с водой (я решила, что это будет «ритуальный нектар»), задела его локтем, и он с элегантным плеском нырнул в воду. Борис фыркнул и удалился, явно разочарованный отсутствием зрелищ.

Мой телефон на полке завибрировал от уведомления. Инстаграм. Сергей отметился на фото. Я, движимая мазохизмом, на который способен только человек в солёной ванне с гармонизированными чакрами, открыла его. Он и Арина. В спортзале. Он поднимает её на руках. Она смеётся, запрокинув голову. Подпись: «Мой самый ценный груз». Комментарий его друга: «Братан, жги!».

Я утопила телефон лицом вниз на полотенце. «Груз», видите ли. Меня он называл «диваном», её — «грузом». Прогресс налицо. Теперь я не только мебель, но и потенциально легче администратора из спортзала. Спасибо, порадовал.

После этого ритуал очищения стал напоминать сцену из триллера. Я так энергично вытерлась полотенцем, что чуть не сбила со стены календарь с котятами. Дальше настал черёд косметических процедур, которые всегда превращаются в битву человека со своей физиологией.

Депиляция. Забудьте про поэзию. Это война на выживание. Пока я сражалась с эпилятором, который жужжал, как разъярённый шершень, Борис, решив, что его хозяйку атакуют, героически бросился на защиту и вцепился когтями в мой халат. В итоге я победила нежелательные волосы, но проиграла халату — на нём теперь красовалась эффектная бахрома.

Макияж. Это должна быть тонкая работа, искусство. У меня же это всегда выглядит как попытка незрячего человека нарисовать Шишкина. Тушь, которая пообещала «невероятный объём», после нанесения на одну ресницу решила, что с неё хватит, и засохла. Пришлось открывать новую. Подводка для глаз дрогнула в самый ответственный момент, и у меня появился хвостик, уходящий куда-то к виску, будто глаз решил сбежать. Я пыталась стереть его ватной палочкой, смоченной в мицеллярной воде, а в итоге стёрла всё: и подводку, и тени, и часть бровей. Оставалось лишь одно: стратегия «смоки айс», что в моём исполнении означает «будто я три дня плакала, а потом выспалась, но не очень». Нанесла побольше туши, растушевала чёрные тени. Глянула в зеркало. Выглядела как прекрасная, но очень уставшая пантера, попавшая под дождь.

И, наконец, главное — платье. Я вытащила из шкафа ту самую «отчаянную фуксию». Оно было короткое, с переливами, и в нём я когда-то чувствовала себя королевой вечеринки. Сейчас оно смотрело на меня с вызовом: «Ну что, диван? Слабо?». Я натянула его. Оно село… иначе. Не так, как раньше. Видимо, три дня печали и пирожков тёти Вали сделали своё дело. Где-то обтягивало сильнее, где-то висело. Я покрутилась перед зеркалом. Платье кричало «смотри на меня!», а моё лицо в «смоки айс» шептало «пожалуйста, не смотрите». Борис, оценивающе обойдя меня, громко зевнул. Его вердикт был ясен.

— Ладно, — сказала я своему отражению. — Хочешь драйва, Серёга? Получи. Получи розово-фуксиевый шторм сомнений и плохо наведённых стрелок.

Последним аккордом должна была стать сушка волос феном. Я включила его, и через минуту в квартире погас свет. Выбило пробки. Видимо, старый дом и мой фен, тянущий энергию целой электростанции, не сошлись во мнениях. Я стояла в полутьме, в вызывающем платье, с лицом уставшей пантеры, и тихо смеялась. Истерически. Потому что иначе можно было только плакать.

В темноте зазвонил домофон. Я, спотыкаясь об латок Бориса, подошла. На дисплее — размытое изображение курьера с огромным букетом.

— Квартира 45, получаете заказ «Новогоднее настроение»!

У меня ёкнуло сердце. Цветы? Мне? Может… нет, не может. Я нажала кнопку открытия, с безумной надеждой ждала у двери. Курьер вручил мне огромную коробку. Я дрожащими руками открыла её. Внутри лежала… ёлка. Искусственная. Полутораметровая. К ней была прикреплена открытка: «Дорогой коллектив! Пусть ваш праздник будет ярким! От руководства. P.S. Соберите сами».