Новогодний переполох, или Мой парень с попугаем матершиником

Глава 3. Слесарь-философ и дверь в никуда

Стоять в подъезде в платье цвета «крик о помощи» и понимать, что твои ключи наслаждаются уютом квартиры вместе с котом и плюшевым жирафом – это особый вид просветления. Тот самый, когда внутри тихо говоришь:

«Ну конечно. А как иначе?».

Первой мыслью было – пнуть дверь. Но туфли на шпильках и хрупкость конструкции меня остановили. Второй мыслью – позвонить тёте Вале. Однако представить её взгляд, оценивающий моё положение («Опять без ключей? И в таком виде?»), было страшнее, чем провести ночь на лестничной клетке. Нужен был профессионал. Слесарь.

Найти номер в интернете дрожащими от холода (подъезд-то неотапливаемый) руками было несложно. Сложнее было объяснить ситуацию диспетчеру.

— Алло, вам что, дверь вскрыть? — раздался хриплый голос.

— Да, — прошептала я, прижимая телефон к уху и краем глаза наблюдая, как с верхнего этажа спускается сосед-алкаш дядя Петя. Он остановился, делая вид, что завязывает шнурок, а на самом деле – чтобы оценить мои ноги в разрезе плиссированной юбки. Я повернулась к стене.

— А замок какой? — спросил голос.

Я растерялась. Какой замок? Он был. Металлический. Открывался ключом.

— Эм… Обычный. Такой… серебристый. С дырочкой.
На том конце провода вздохнули так, будто я спросила про теорию струн.

— Ладно, ждите. Через полчаса будет Николай. Тысяча рублей. Наличными.

Полчаса. Мне нужно было продержаться здесь полчаса, не умерев от стыда, холода или внимания дяди Пети. Я присела на ступеньку, но тут же вскочила – подъездная грязь и пыль с десятилетиями немытых полов мгновенно вступили в предательский союз с тканью моего платья. Оставалось стоять, как цапле на одной ноге, которая забрела не на то болото.

Именно в этой позе меня и застал Николай. Он вошёл беззвучно, как ниндзя, и я вздрогнула, когда его тень упала на меня. Это был мужчина лет пятидесяти, в комбинезоне, испачканном чем-то мудрым и жизненным, и с лицом, на котором была написана вся история человеческого разочарования в сантехнике и дверных замках.

— Это ваша дверь? — спросил он, кивнув на мою.

— Ну, если бы она была моей, я бы внутри была, — брякнула я, пытаясь шутить. Николай посмотрел на меня так, будто я предложила решить задачу о квадратуре круга с помощью блёсток.

— Ага. Номер сорок пять. С вас тысяча.

Он достал из сумки отвёртку и какую-то железную штуку, похожую на пыточный прибор из средневековья. Присел к замку. Я замерла в почтительном молчании, чувствуя себя полной идиоткой.

— Красивое платье, — не глядя на меня, произнёс Николай, ковыряясь в замочной скважине. — На Новый год что ли собрались?

— На корпоратив, — честно призналась я.

— А… — он что-то щёлкнул внутри замка. — Значит, убегали оттуда так быстро, что дверь захлопнулась? Понимаю.

— Нет! Я ещё даже не дошла! Я… вышла, и дверь захлопнулась.
Николай обернулся, впервые внимательно на меня посмотрел. Его взгляд скользнул по моим накрашенным глазам, нервно сведённым бровям, платью.

— А, — сказал он, и в этом «а» было больше понимания, чем в трёх сессиях с психологом. — Значит, убегали от себя. Ещё хуже.

Он снова повернулся к замку. Я онемела. Этот человек, пахнущий машинным маслом и вчерашними котлетами, только что озвучил всю суть моего вечера. Да, я убегала. Не от корпоратива, а от себя. От себя-дивана, себя-неудачницы, себя-брошенки в розовом платье.

— Я… меня бросили, — вдруг выпалила я, сама не знаю зачем. Может, потому что он говорил со мной как с равной. Не как с истеричкой в фуксии, а как с поломанным механизмом, который просто нужно починить.

— Вижу, — буркнул Николай. — По глазам видно. И по платью. Зря вы это. Слишком броско. Мужики от такого пугаются, им бы что поспокойнее. Как этот ваш замок, например. С виду простой, а внутри – хитрость.

Я заворожённо смотрела, как его мозолистые пальцы ловко орудуют инструментом. Он говорил о жизни, как о замке, который нужно вскрыть, не сломав.

— А что делать-то? — спросила я, и голос прозвучал по-детски жалобно.

— А ничего. Сначала дверь открыть надо, — философски изрёк он. — Потом чаю попить. Потом решить – нафиг вам этот корпоратив с вашими-то глазами. Или пойти, но уже не потому, что надо, а потому, что вы так решили. Вот это я понимаю. А бежать куда-то в чём попало – это не решение. Это паника.

Раздался щелчок, такой же сочный и победный, как щелчок по лбу. Дверь отворилась.
Борис сидел прямо напротив, на полу в прихожей, и смотрел на нас с немым укором: «Опоздала. Уже второй ужин пропустила». Николай, увидев кота, фыркнул.

— А, компаньон. Это хорошо. Он-то вас не бросит. С вас тысяча.

Я сунула ему деньги, всё ещё находясь под гипнозом его простой, железной логики. Он взял купюру, сунул в карман комбинезона.

— И мой вам совет, девушка, — сказал он, уже собирая инструменты. — Не меряйте свою ценность по тому, кто вас бросил. Меряйте по тому, кто остался. Кот остался? Остался. Дверь свою вы открыли? Открыли. Вот и хорошо. А тот… — он махнул рукой куда-то в сторону спортзала, будто видел Сергея насквозь сквозь стены. — Тот просто не подошёл к вашему замку. Не его ключ. И не его дверь.