Новогодний подарочек. Босс. Беременность. Измена

Глава 2. Карточный домик

Шум галдеж и суета. Виски сдавил стресс. Моментально. «Работа».

Деловой костюм еще был мне в пору, но я уже чувствовала, что не хочу в нем находиться. Все эти облегающие брюки, подчеркивающие округляющуюся фигуру. Блейзер, пиджаки с плечами, - нет. Я хочу снова стать женщиной, а не директором. Но тут… меня видели только цербером.

И я прямо чувствовала, что вся эта суета - показная. Еще пять минут до моего приезда все курили, трепались, смотрели рилсики и флиртовали с молоденькими хостес, которым показывали будущее место работы и маршрут гостей.

Где. Мой. Муж.

Я уже стояла в бальном зале «Северной Ривьеры», и остатки утреннего умиротворения испарились, как коньячные пары с горячего пудинга. Вместо них внутри поселилась знакомая, точильная тревога. Предновогодний хаос.

Зал, обычно сияющий холодным минимализмом, походил на муравейник, попавший под сапог. Рабочие в потёртых комбинезонах таскали гирлянды и коробки с хрустальными шарами. Две горничные, стоя на стремянках, с видом заправских сапёров вешали на гигантскую ель стеклянные сосульки.

Воздух пах хвоей, свежей краской и стрессом.

Мой директор по мероприятиям, Людмила Павловна, невосокая женщина с лицом бухгалтера и душой наполеоновского маршала, наступала на меня с развернутой папкой.

- Алиса Викторовна, катастрофа. Ледяная скульптура «Красная Лошадь-2026» прибыла со сломанным копытом.

Химическая блондинка с ледяными платиновыми волосами и таким же сердцем была одновременно идеальным заменителем надсмотрщицы на площадке и никакущей подругой. Думаю она узнает о моей беременности последней.

Мастер говорит, чинить два часа, - она щёлкнула ручкой, как курком. - Альтернатива - ледяная ваза для шампанского. Безликая. Дешевле на тридцать процентов.

Я машинально проверила в голове список гостей. Лошадь была важна для Вячеслава Петровича Громова, поставщика морепродуктов. Коллекционер по характеру - он любил символы года.

- Чинить. Скажи мастеру, что я лично доплачу за срочность. Только чтобы к шести вечера всё сияло.

- Принято, - Людмила Павловна сделала пометку. - Второе. Кейтеринг прислал финальное меню. Они настаивают на устрицах из Норвегии, но поставщик предупредил о возможной задержке рейса из-за снегопада в Осло.

- Меняем на камчатских крабов. Громов всё равно их предпочитает. И добавь в центр каждого стола композицию из мандаринов и корицы - пусть пахнет, как должно. Новым годом, а не рыбным рынком.

- Будет сделано.

Она удалилась, отдавая на ходу приказы по рации.
Как же она напоминала мне меня… И какое счастье, что мне удалось свернуть с этого пути. Или…? Нет! Сегодня я окончательно уйду с работы!

Я провела рукой по лбу. Пульсация у висков. Спокойно. Теперь тебе волноваться нельзя. Я снова положила ладонь на живот, под слоем шерстяного платья до середины икр.

Глубокий вдох. Снова закрываю глаза. Искорки перед глазами. Открыла - и за окном тоже искорки. Где-то у горизонта кто-то уже празднует. А сахарная пудра за окном всё сыпалась и сыпалась, заваливая город.

Мой телефон завибрировал. Отец.

- Алло, пап.

- Алиса. Ты на месте? - Его голос, как всегда, был лишён прелюдий. Сухой, как техническое задание.

- Да, всё под контролем. Скульптуру чинят, с морепродуктами решили.

- Хорошо. Громов будет с новой женой. Молодой. Обрати на них внимание. Игорь там?

- Он на «Метрополе», пожарная проверка.

- Опять? - В голосе отца послышалось лёгкое, но оттого ещё более унизительное раздражение. - Пусть к началу будет здесь. Нельзя, чтобы гости думали, что он прячется от проблем. А то и правда подумают.

- Он не прячется, пап. Он работает, - голос мой прозвучал тоньше, чем я хотела. Защищала. Всегда защищала.

- Работа - это результаты. А не тушение пожаров, которые сам и устраиваешь. Ладно. Держи меня в курсе.

Он бросил трубку. Я закусила губу, глядя на экран. Это вечное недовольство. Эта вечная необходимость доказывать. Игорю. Мне. Себе.

Словно мы все работаем у него.

Я посмотрела на огромную, почти собранную ёлку. Она была идеальна. Симметрична. Каждый шар на своём месте. Такой же должна быть и эта ночь. Такой же должна была казаться и наша жизнь.

Где. Мой. Муж.

Мысленно я уже представляла тот момент. Полночь. Бой курантов. Я веду Игоря за руку в зимний сад, где среди орхидей и струящегося искусственного тумана будет ждать столик.

Я скажу. И его лицо… Я так хотела увидеть на его лице не просто радость, а облегчение. Восторг. Гордость. Чтобы он наконец почувствовал - вот оно, наше настоящее, общее достижение. Крепче любого контракта.

«Он будет счастлив, - убеждала я себя, обходя зал и поправляя криво висящую серебряную ленту. - Он должен быть счастлив».