Новогодний подарочек. Босс. Беременность. Измена

Глава 6. Маскарад без масок

Осколки хрусталя лежали на мраморном полу, сверкая в свете ламп дневного света, как слёзы, которые я так и не пролила. Один из них впился в кожу у щиколотки, оставив тонкую алую нить. Боль была острой, чистой, отрезвляющей. Я смотрела на свои искажённые отражения в осколках - десятки Алис, каждая с разбитым лицом.

«Блаженны неведающие…» - последнее эхо этой мысли затихло. Теперь нужно было решить, что делать с этим знанием. Мой муж мне изменяет… Теперь нужно было научиться с этим жить. Я прикусила губу и хмыкнула с вызовом.

Одумавшись я аккуратно стряхнула стекло с ноги, не глядя на царапину. Подошла к раковине, включила ледяную воду и сунула в неё руки, а потом провела мокрыми ладонями по лицу.
- Аууфффф, Алиса… Алисочка… Ты славная девочка и у тебя всё получится…

Холод прижёг кожу, вернул чёткость взгляду. В зеркале на меня смотрела незнакомка: бледная, с горящими глазами, с подведёнными стрелками, которые теперь казались не украшением для мужа, а скорее боевым раскрасом.

Я вынула из сумочки компактную пудру и новую помаду - ярко-алую, почти кровавого оттенка. Аккуратно замазала следы влаги, поправила помаду. Маска была восстановлена. Пусть видит меня всё ту же.

Я подняла бутылку шампанского, не став наливать новый бокал, и вышла из подсобки, осторожно переступив через осколки.

Звуки бала нарастали с каждым шагом по коридору - смех, звон бокалов, томные джазовые каденции. Воздух густел от запахов духов, дорогого табака и новогоднего винегрета.

Я сделала паузу перед высокими дверями в бальный зал, прислушиваясь к этому гулу благополучия. Натянула дежурную улыбку благополучия успеха и стати и уверенно толкнула дверь.

Зал встретил меня волной тепла и света. Он сиял. Ледяная лошадь сверкала, как гигантский алмаз. Ёлка отбрасывала голубоватые блики на лица гостей. Всё было идеально. И я была частью этой идеальности.

Первым меня заметил отец. Он стоял у камина в окружении трёх пожилых мужчин - наших ключевых партнёров. Его взгляд, острый и оценивающий, скользнул по мне, заметил бутылку в моей руке, и в его глазах мелькнуло одобрение. Вот она, хозяйка, держит ситуацию под контролем.

Я направилась к нему, улыбаясь той лёгкой, безупречной улыбкой, которую отрепетировала за годы.

- Папа, господа, - кивнула я, позволяя поцеловать себя в щеку. - Добро пожаловать.

- Алиса, сияешь, - сказал Громов, поставщик морепродуктов, его взгляд скользнул по фигуре с неприкрытым интересом. - Где твой рыцарь? Прячется, проверяя, всё ли горит как надо?

Слабый смешок в группе. Шутка про «пожары» уже ушла в народ… Если они узнают, что «пожары» - это моя сестра - посмешищем стану я. И мой ребёнок.

- Игорь задерживается из-за непредвиденных обстоятельств в «Метрополе», - сказала я ровным, почти деловым тоном, глядя прямо в глаза Громову. - Но, как видите, праздник не ждёт. Давайте выпьем за то, чтобы в новом году все наши «пожары» были только в каминах и на свечах именинников.

Я подняла бутылку. Официант тут же появился с подносом бокалов. Я налила пять - всем присутствующим, включая себя.

- За новый год, - сказала я и сделала первый глоток. Шампанское было холодным и острым. Я лишь пригубила, но никто не заметил. Я не чувствовала его вкуса.

- С новым счастьем!!! - подхватили мужчины.

Отец смотрел на меня пристально. Он что-то считывал - может, излишнюю жесткость в голосе, может, слишком яркий блеск в глазах.

- Всё в порядке? - тихо спросил он, отведя меня чуть в сторону.

- Всё под контролем, пап, - ответила я, и это была чистая правда. Контроль был теперь единственным, что у меня оставалось. - Служебные вопросы. Он скоро будет.

Я видела, что он не верит до конца, но публичная сцена была безупречна. Этого пока было достаточно.

Что я ему скажу? Что его дочь спит с мужем другой его дочери? Для него это что-то вроде «Она берет мои игрушки». Помирит. Поделит. Установит график совместного пользования… Не его это уровень проблемы… Не его…

Обходя гостей, я ловила на себе взгляды. Любопытные, сочувствующие («бедняжка, муж прохлаждается где-то, а она тут одна крутится»), оценивающие. Я отвечала на всё улыбкой, легкой шуткой, дежурным вопросом о детях или планах на отпуск.

Мои движения были отточенными, реакции - мгновенными. Я была идеальным андроидом-хозяйкой.

А внутри тикала бомба.

Где-то в этом зале должна была быть и она. Маша. Я ещё не видела её, но знала - она придёт. С опозданием, с томным видом, в том самом бархатном платье. Она не упустит случая блеснуть, посмотреть мне в глаза, попытаться уловить в них хоть каплю подозрения.

И я решила: пусть смотрит. Пусть ищет. Она не найдёт ничего, кроме холодного, равнодушного внимания. Как к мебели.

Я завершила круг по залу, подошла к оркестру, попросила сменить композицию на что-то более живое. Заиграли Бонни М в лаунж обработке… «Санни… йестедей май лав…»
Потом заглянула на кухню - всё кипело. Вернувшись в зал, я наконец увидела её.

Маша стояла у входа, снимая белоснежную норковую муфточку. Платье на ней действительно было тем самым, чёрным, бархатным. Волосы уложены идеально, макияж - безупречный, с налётом искусственной невинности. Она оглядывала зал, нашла меня глазами и улыбнулась - сладкой, ядовитой, сестринской улыбкой.