Новогодний выпуск 2016

"Новогоднее желание парасольника" Ульяна Гринь, рассказ

Корнея укачивало. Самым непотребным образом. И ведь не пожалуешься, не спросишь совета: стыдно перед коллегами! Для парасольника эта болезнь из разряда профнепригодных. Спишут ещё по медицинским показаниям, отправят в бюро ключником или в гараж утильщиком… А ведь вся его жизнь здесь, на колёсах, в троллейбусе, прыгающем по устланной снегом мостовой!

Зорким глазом он отметил оставшийся на сидении бумажник. Симпатичный, дешёвенький, в полоску! Небось студент посеял. От молодёжь! Раззявы! Корней зашаркал между ногами пассажиров, скользя по мокрому полу, к переднему сидению. Лёгкое движение рукой — и морок скрыл бумажник от взглядов. Корней никогда не использовал грубые методы. Никогда в жизни не воровал вещи, как делали это некоторые недобросовестные коллеги! Его орудием всегда были мягкое убеждение и ненавязчивый суггест. Нет здесь бумажника. И никогда не было. Вам показалось, женщина! Не достанется никому трофей!

Троллейбус заскрипел, затормозив на остановке, зашипел пневматикой дверей, и Корней шмыгнул под сидение. Сапоги и ботинки замелькали перед глазами, вынося торопившихся хозяев на выход. Сейчас схлынет толпа и можно будет взять кошелёчек. Поиграть, посмотреть, что там внутри, а в конце дня на место положить. Чужого ему не надо, да и зачем? Деньги парасольникам ни к чему, им отличную зарплату выдают каждый месяц — болтиками, гаечками, прочим металлом. Половину Корней прячет в заначку, на старость. А на другую половину выменивает у рыночных семечки и орехи. Великий Бог Бензина знает, зачем этим селянам металлолом, но дают они за него прилично, лучше, чем в официальной скупке. Семечки вкуснее желудей и каштанов в разы!

Бумажник он схватил вовремя: чей-то объемистый зад тяжело плюхнулся на сидение, которое в ответ только жалобно скрипнуло. Сунув кошелёчек за пазуху, Корней довольно улыбнулся. Не только из-за добычи: он увидел, как напротив села маленькая девочка в пушистой белой шубке и смешной шапочке с ушками. Не удержавшись, он приветливо помахал ей лапой из-под сидения, и девочка ответила тем же. Толстая, с вечно озабоченным лицом, нервная мама тут же шикнула:

— Маша, кому ты машешь?!

— Там дядя смешной под ногами! — радостно ответила девочка, косясь на Корнея.

— Перестань! Нет никакого дяди под ногами! — женщина принялась раздражённо перевязывать дочке шарфик. — Вечно ты выдумываешь!

— Там дядя! — заупрямилась Маша. — И я даже знаю, как его зовут!

— Глупости какие! Как же его зовут?

— Корней! Как Корней Чуковский! Вот! — прозвенел голосок, и пассажиры заулыбались, глядя на мамашу с выдумщицей-дочкой. Корней тяжко вздохнул, выбираясь из-под ног. Привычно навёл морок на девочку, чтобы все вокруг думали, что она послушно смотрит в обледеневшее окно, и вскарабкался рядом с ней на потрёпанное сидение:

— Привет, Маша!

— Почему она мне не верит?! — обиженно протянула девочка. — Я же не вру! А она тебя не видит!

Корней пожал плечами. Как объяснить пятилетнему ребёнку, что взрослые разучились видеть домовых, рыночных, парасольников. А дети ещё могут, по чистоте и простоте душевной, наверное. Но этого он Маше говорить не будет. Потому что через год она пойдёт в школу и перестанет его замечать.

— А что у тебя в сумке? — любопытно спросила девочка, стараясь заглянуть в пухлую торбу, сделанную из старого кожуха от автобусного мотора. Корней показал, не скрывая улова:

— Две газеты, пачка сигарет и зонтик!

— Ух ты! — Маша захлопала в ладоши. — И как туда всё поместилось?

Корней с усмешкой добавил бумажник к прочему богатству:

— Не знаю. Сумка волшебная, как ты думаешь?

— Волшебная, на все сто! — убеждённо заявила Маша. — Мне бы такую!

— Когда-нибудь и у тебя такая будет, — пообещал Корней. — Ты новую сказку в садике выучила?

— Нет, — опечалилась девочка. — Я болею. Мы в больницу едем.

— Машунь, ты выздоравливай! — тревожно попросил Корней. Ему нравилась бойкая малышка, она всегда рассказывала ему стишки и сказки, скрашивая серые, скучные рабочие будни. Он вообще любил болтать с детьми, хоть какое-то развлечение! А Маша три раза в неделю ездит на его троллейбусе, почти своя уже стала.

Мама потянула девочку за руку:

— Пошли, выходим! Чего интересного такого в окне увидела?!

Маша улыбнулась Корнею, шепнув заговорщицки:

— Скоро обратно поедем! Пока!

Он только проводил её взглядом до дверей и вздохнул. За работу! Ну-ка, что там оставили в салоне граждане ротозеи? Эх, перестало бы тошнить, всяко было бы лучше!

На этот раз улов был побогаче: роговые очки, небольшой потёртый мобильник и маленький мальчик, сидевший на задней площадке. Он неотрывно смотрел в окно, цепляясь худенькими ручками за поручень сидения впереди. И был совсем один.

За всю свою долгую карьеру Корней видел только двоих забытых в троллейбусе детей. Они плакали навзрыд и просились к маме. Этот малыш сидел смирно, словно и не потерялся, словно так и надо. Нестриженые светлые волосы топорщились во все стороны, одежда была не по сезону, пятна по брючкам,  рукава свитера лоснились на локтях. Неухоженный мальчик. Где же его неразумные родители?

По мановению лапки редкие пассажиры крепко-накрепко забыли о мальчике. Корней легко вспрыгнул на сидение рядом с ребёнком и осторожно тронул его за плечо:

— Ты потерялся?

Мальчик вздрогнул, оборачиваясь, и бросил на него испуганный взгляд. Вжался в угол. Тихо спросил обречённым голосом:

— Вы меня заберёте?

— Куда? — растерялся Корней.

— Мамка сказала: «Оставлю тебя в троллейбусе, пусть кто-нибудь заберёт!» — ответил мальчик, косясь исподлобья. Синяя жилка на его виске билась быстро-быстро, и Корней ощутил, насколько ребёнок напуган. Покачал головой: