Новогодний забег

Глава 1. Вот это попал!

Макс

Утро первого декабря встретило меня противным мокрым снегом, липнущим к кроссовкам, как назойливый продавец в переходе, и идиотской песней «Jingle Bells», доносившейся из кофейни на углу. Видимо, кто-то там решил, что с утра пораньше всем жизненно необходимо услышать это «динь-динь» в сотый раз. Я резко дёрнул наушник, будто пытался оторвать ему голову, и прибавил скорость. Бег в семь утра — мой личный протест против всеобщего новогоднего помешательства. Пока город, как одержимый, наряжался в мишуру и блёстки, я твёрдо решил провести декабрь как обычный, ничем не примечательный месяц: работа, спортзал, редкие встречи с друзьями, которые ещё не превратились в слюнявых эльфов, умиляющихся каждой снежинке.

Но Вселенная, видимо, решила, что мои планы — это слишком скучно, и устроила саботаж.

Всё пошло наперекосяк, едва я свернул в парк.

Во-первых, тротуар внезапно превратился в каток. Не просто скользко — нет, это был полноценный полированный лёд, будто кто-то специально готовил трассу для олимпийских соревнований по падениям. Во-вторых, какой-то дед в костюме Санты, который явно переборщил с новогодним духом (или чем покрепче), раздавал прохожим конфеты и улыбался так, словно ему платили за каждый показанный зуб. Я попытался его обойти, но он ловко запихнул мне в руку леденец в форме ёлки со словами: «Счастья в Новом году, сынок!»

— Я не ваш сынок, — буркнул я, сунул конфету в карман (на всякий случай — вдруг пригодится как оружие) и рванул дальше.

И вот тогда я её увидел.

Девушка в ярко-синей куртке, похожей на сигнальный флаг, неслась по тротуару, уткнувшись в телефон, с огромной папкой под мышкой. Она что-то бормотала, видимо, повторяя про себя список дел, и не смотрела по сторонам — классический зомби-пешеход, только вместо мозгов у неё был, судя по всему, бесконечный to-do list. Я попытался увернуться, но под ногами предательски хрустнул лёд, и мои кроссовки внезапно решили исполнить балетное па-де-де без моего согласия.

— Эй, осторожно! — успел крикнуть я, но было поздно.

Мы столкнулись с глухим «бух», как два неловких пингвина на льдине. Она вскрикнула, я выругался (очень творчески, если честно), папка выскользнула у неё из рук, и десятки листов разлетелись по снегу, будто праздничный конфетти, только без повода для радости.

— Что за… Ты вообще смотришь, куда бежишь?! — её голос звенел, как разбитая ёлочная игрушка под каблуком.

Я поднял голову и замер.

Передо мной стояла хрупкая брюнетка с карими глазами, полными ярости. Её щёки раскраснелись от холода, а губы дрожали — то ли от злости, то ли от того, что она вот-вот расплачется. В целом, она напоминала разъярённого снегиря, который только что узнал, что Новый год отменили.

— Я смотрел, — сквозь зубы ответил я. — Ты вот — нет.

— У меня была папка с документами! — она ткнула пальцем в разметанные по снегу листы, будто обвиняя меня в государственной измене. — Это всё надо собрать! Сейчас же!

Я вздохнул, оглядев хаос. Ветер уже подхватил несколько страниц и понёс их к луже, словно злой почтальон, разносящий штрафы за парковку.

— Ладно, ладно, помогу.

— О, как великодушно! — она склонилась, хватая промокшие листы. — Ты не только сбил меня, но ещё и согласился поднять то, что разбросал! Нобелевскую премию тебе давать за это или «Оскар»?!

Я сжал челюсти. Утро только началось, а я уже был готов убить. Или хотя бы закопать кого-то в снег.

— Может, хватит истерить? Я же помогаю.

— Да, просто чудо-помощник! — она выхватила у меня из рук мокрый лист. — Ты вообще знаешь, что это было? Год подготовки! Все договорённости, списки, контакты спонсоров!

Я поднял очередную бумагу и замер. На ней красовался логотип «Новогодний благотворительный забег» и фотографии улыбающихся детей. Дети, конечно, были милыми, но их улыбки словно говорили: «Теперь ты влип, дружок».

— Так ты… организуешь забеги? — спросил я, внезапно почувствовав себя немного виноватым. Ну, настолько, насколько может чувствовать вину человек, которого только что обозвали «чудо-помощником» в саркастичном тоне.

— Да, — она выдохнула, вырывая лист. — И это должно было стать самым крупным событием года. А теперь…

Она махнула рукой на раскиданные бумаги, будто представляла мне картину апокалипсиса, который я устроил.

Я вздохнул и продолжил собирать. Через пять минут большая часть документов была в папке, хоть и в беспорядке. Девушка нервно проверяла, всё ли на месте, и вдруг её взгляд упал на мой бейдж, болтавшийся на шнурке.

— Макс Соколов? — прочитала она вслух, словно разгадывала загадку.

— Да, — нахмурился я.

— Ты… тот самый Макс Соколов? Спортивный журналист?

Я кивнул, не понимая, к чему она клонит.

И тут её лицо изменилось. Гнев испарился, а в глазах загорелся хищный блеск, как у кошки, которая только что увидела незакрытую банку сметаны.

— Слушай, — она резко встала, прижимая папку к груди. — Ты сейчас мне должен.

— Что?

— Ты сломал мне полгода работы. Но у меня есть предложение, как ты можешь это исправить.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не от ветра.

— Какое ещё предложение?

Она улыбнулась. И это была не добрая улыбка.

— Ты станешь лицом нашего забега.

— Чего?!

— Ты известен, у тебя есть аудитория. Если ты прорекламируешь забег, спонсоры не откажутся.

— Ты с ума сошла, — я засмеялся. — Я не занимаюсь благотворительной рекламой.

— Но ты занимаешься спортом, — парировала она. — И, судя по твоим статьям, ненавидишь Новый год так же сильно, как я его люблю.

Я нахмурился.

— И что?

— Это идеально! — она чуть не подпрыгнула от возбуждения. — «Циничный журналист против праздника» — это же готовый сюжет! Мы сделаем из этого историю, медиа подхватят, люди заинтересуются…

Я перебил её:

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не хочу.