Новогодний забег

Глава 2. Будто Гринч на фотосессии

Алина

Я едва сдерживала смех, глядя, как Макс Соколов — известный циник, ненавидящий всё новогоднее — неуклюже переступает порог нашего офиса, словно кот, которого насильно затащили в ванную. Его лицо выражало такую степень страдания, будто он зашёл не в помещение с гирляндами и снежинками, а в филиал ада, оформленный эльфами.

— Ты… это… серьёзно? — он замер, уставившись на огромную искусственную ёлку в углу, украшенную таким количеством мишуры, что она напоминала взрыв на фабрике новогодних украшений.

— А что не так? — я невинно улыбнулась, поправляя венок из омелы над дверью. Венок, кстати, висел так низко, что Максу пришлось пригнуться, словно он проходил под лазерной ловушкой в плохом шпионском фильме.

— Это же нарушение техники безопасности! — он ткнул пальцем в гирлянды, которые опутывали помещение, как паутина. — Здесь столько проводов, что можно устроить короткое замыкание на весь район!

— Расслабься, Гринч, — я протянула ему кружку с какао, из которой торчали три зефирных снеговика, ухмылявшихся ему в лицо. — Выпей, согрейся.

Он посмотрел на напиток с подозрением, словно я предлагала ему зелье из котла Бабы-Яги.

— Это что, с алкоголем?

— Нет, просто какао с зефирками.

— Зачем тогда зефирки в форме снеговиков?

— Потому что это мило!

Макс закатил глаза так выразительно, что, казалось, они вот-вот застрянут у него в черепе, но сделал глоток. Я заметила, как его плечи слегка расслабились — ну хоть какое-то достижение. Один глоток какао, и он уже на 0,5% меньше ненавидит Новый год.

— Ладно, — он поставил кружку на стол с таким видом, будто это был бокал вина на дегустации, а он — сноб-сомелье. — Говори, что мне нужно делать.

— Сначала познакомься с командой, — я махнула рукой в сторону двери, из которой тут же высыпали наши сотрудники, как клоуны из миниатюрного автомобиля.

— Это Катя, наш дизайнер, — указала я на рыжую девушку в свитере с оленями, который был настолько ярким, что мог использоваться как аварийный маячок.

— Привет! — она радостно помахала. — О, я читала твою колонку про фальшивый патриотизм в спорте! Круто!

Макс кивнул, явно не ожидая, что его кто-то узнает в этом вертепе праздничного безумия.

— А это Сергей, наш логист, — продолжила я.

— Здаров, — пробурчал тот, разглядывая Макса с любопытством, как учёный рассматривает редкий экземпляр гриба. — Ты правда ненавидишь Новый год?

— Да, — сухо ответил Макс.

— Ну, тогда тебе у нас понравится, — Сергей хмыкнул. — Алина всех достаёт своими праздничными дурацкими идеями.

— Серёжа! — я швырнула в него снежком из ваты, который он ловко поймал ртом, как дрессированный тюлень.

Макс наблюдал за этим представлением с выражением человека, который случайно зашёл не в тот подъезд и теперь не знает, как вежливо свалить.

— И… что дальше? — спросил он, когда представления закончились.

— Дальше — фотосессия! — я хлопнула в ладоши так громко, что Макс дёрнулся, будто я выстрелила из стартового пистолета.

— Какая ещё фотосессия?!

— Для рекламы забега! Ты же наше лицо теперь!

Я схватила его за руку и потащила к импровизированной фотозоне, где уже ждал фотограф с камерой размером с небольшой телескоп.

— Нет, нет, нет, — Макс вырвался с грацией испуганного кота. — В договоре не было ничего про фото!

— Было! Пункт 4: «Участие в промоматериалах». Подпункт «б»: «Включая, но не ограничиваясь фото- и видеоконтентом».

— Ты что, подсунула мне мелкий шрифт?!

— Может быть, — я склонила голову набок, изображая невинность. — Надевай вот это.

Я протянула ему… красную шапку с помпоном, который был таким пушистым, что, казалось, вот-вот оживёт и убежит.

Он посмотрел на неё, как на улику в деле об убийстве.

— Ты издеваешься.

— Нет, серьёзно! Это наш фирменный стиль! Все бегуны получат такие!

— Я не буду это надевать.

— Будешь.

— Нет.

— Иначе я расскажу твоему редактору, что ты сбежал с фотосессии.

Мы уставились друг на друга. В его глазах читалась ярость, но я знала — он сдастся. В конце концов, я уже видела, как он пьёт какао со снеговиками. Предел его сопротивления был близок.

— Чёрт возьми, — прошипел он, выхватывая шапку, словно это была граната, а он героически жертвовал собой.

Я торжествующе улыбнулась. Ещё одна битва выиграна.

Десять минут спустя Макс стоял перед камерой, скрестив руки, с лицом, выражавшим предельную степень страдания, достойную Оскара. Шапка съехала ему набок, придавая ему вид пьяного Деда Мороза после корпоратива, но фотограф щёлкал кадры, словно снимал последнего динозавра на Земле.

— Отлично! Теперь улыбнись! — крикнула я.

— Убью, — просто ответил Макс.

— О, вот это настроение! — фотограф сделал ещё несколько снимков. — «Ненавижу Новый год, но люблю благотворительность» — гениально!

Макс посмотрел на меня взглядом, от которого мог бы загореться венок над дверью.

— Я тебя ненавижу.

— Неправда, — я подмигнула. — Ты просто ещё не знаешь, что уже влюбляешься в наш проект.

Он фыркнул, но я заметила, как уголок его рта дрогнул. Словно крошечная мышца на его лице взбунтовалась против его вечного недовольства.

Маленькая победа. Но война только начиналась.