Новогодний забег

Глава 4. Идеальный провал

Алина

Офис "Бегового сообщества" напоминал поле боя после новогоднего корпоратива. Бумажный хаос захлестнул столы, словно снежная буря — договора, образцы медалей и три разных варианта карты маршрута устроили между собой танцевальный марафон. Я копошилась в этом бумажном вихре, пытаясь найти контракт со спонсорами, когда в дверь постучали с такой осторожностью, будто за ней стоял призрак Рождества прошлого.

– Алина, они здесь, — Катя выглянула из-за монитора, поправляя очки, которые сползали на кончик носа. Ее рыжие волосы, собранные в беспорядочный пучок, напоминали гнездо взволнованной птицы, а фиолетовые тени под глазами могли бы составить конкуренцию новогодней гирлянде. Мы не спали уже вторую ночь, и наша презентация пахла кофеином и отчаянием.

– Отлично, — я глубоко вдохнула, расправляя пиджак с таким видом, будто это была кольчуга перед битвой. – Давай только без “мы все умрем”. Помнишь наш план?

– Притвориться, что у нас все под контролем? — Катя нервно улыбнулась, поправляя воротник блузки. – Да, капитан. Прикинуться профессионалами и не упоминать, что мы последние 48 часов питались только печеньками из автомата.

Дверь открылась, и в комнату вошли двое: представитель спонсора — высокий мужчина в идеально сидящем костюме, от которого пахло дорогим парфюмом и деньгами, и его ассистентка, щелкающая планшетом с интенсивностью пулемета. Марк Борисов, директор по маркетингу "VitaBrew", с первого взгляда произвел впечатление человека, который считает каждую копейку и, вероятно, знает, сколько именно ангелов может поместиться на кончике иглы.

– Алина, рад видеть, — он протянул руку для формального рукопожатия, которое длилось ровно столько, сколько нужно, чтобы оценить твою социальную значимость. – Надеюсь, вы подготовили что-то впечатляющее. Наш бренд не любит разочарований, как дети не любят брюссельскую капусту.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, будто кто-то прошелся по ней ледяным пальцем.

– Марк, мы как раз закончили съемки промо-ролика. Думаю, вам понравится — мы добавили немного... неожиданности.

Мы уселись за стол, и я запустила видео, молясь всем известным богам, чтобы ноутбук не решил устроить бунт именно сейчас. На экране появился Макс — мрачный, небритый, в своей обычной черной толстовке, которая, казалось, была сшита специально для того, чтобы отпугивать позитивные эмоции. Он стоял на фоне детского центра, куда должны были пойти средства от забега, и выглядел так, будто его привели туда под конвоем.

– Бег — это не про праздники, — раздался его хрипловатый голос, звучавший так убедительно, что, кажется, даже снежинки за окном замедлили свой ход. – Это про боль, пот и преодоление. Но если ваши страдания могут помочь кому-то еще — почему бы и нет? Хотя бы ради разнообразия.

Кадр сменился: теперь он бежал по заснеженному парку, а за ним тянулась вереница детей в ярких шапках, напоминавших разноцветных мстителей. Музыка зазвучала громче, и в конце ролика мелькнул логотип "VitaBrew" с подписью: – Сделаем этот Новый год действительно особенным. Или хотя бы терпимым.

Тишина в комнате стала такой плотной, что в ней можно было бы резать новогодний торт. Марк переглянулся с ассистенткой, которая подняла одну бровь с точностью профессионального скептика.

– Это... неожиданно, — он начал осторожно, как человек, нашедший в своем подарке носки вместо PlayStation. – Но ваш ведущий... Он же тот самый Соколов? Тот, что пишет эти язвительные колонки про “новогоднюю показуху” и “людей, которые улыбаются без причины”?

Я почувствовала, как сжимается желудок, будто пытаясь превратиться в грецкий орех. – Да, но именно в этом и фишка! Представьте — циник, который не верит в праздники, поддерживает благотворительность. Это же идеальный контраст! Как “Гринч” и рождественские огни!

– Или идеальный провал, — Марк отодвинул стул с таким видом, будто готовился к быстрому отступлению. – Алина, наш бренд продает праздничное настроение. А этот... этот угрюмый тип выглядит так, будто его заставили сниматься под дулом пистолета. И пистолет был заряжен его же собственными колонками.

Катя под столом сжала мою руку так сильно, что я чуть не вскрикнула. Я знала, что проигрываю. Забег без спонсора означал крах всего проекта, а вместе с ним и моей репутации. И тогда я пошла ва-банк, как игрок, ставящий последние деньги на красное.

– Марк, вы же знаете статистику — миллениалы ненавидят фальшивую позитивность больше, чем звонки от банков. Они хотят реальных эмоций. Посмотрите, — я открыла ноутбук с грацией фокусника, достающего кролика из шляпы, — вот реакция на наш тизер в соцсетях. За двенадцать часов — 15 тысяч репостов! Люди в восторге от того, что мы не притворяемся, будто Новый год — это сплошные конфетти и радость.

Марк взял ноутбук, изучая комментарии с выражением человека, разглядывающего странное современное искусство. Его лицо оставалось непроницаемым, как маска Дарта Вейдера на рождественской вечеринке.

– Хм. “Наконец-то что-то настоящее”... “Соколов рулит, хоть кто-то говорит правду”... — Он закрыл крышку ноутбука с решительностью судьи, выносящего приговор. – Ладно. Мы дадим вам половину суммы авансом. Но если рейтинги упадут — контракт расторгается быстрее, чем ёлка после 31 декабря.

Когда дверь за ними закрылась, я рухнула на стул, дрожащими руками наливая себе кофе, который к этому моменту уже можно было использовать для заправки автомобиля.

– Мы сделали это, — прошептала Катя, обнимая меня так сильно, что я чуть не пролила драгоценную жидкость. – Ты гений! Ты сумасшедший, но гений!

– Нет, гений — это Макс, — я устало улыбнулась, ощущая, как адреналин медленно отступает. – Он даже не подозревает, как хорошо сыграл свою роль угрюмого циника. Хотя, возможно, это и не игра.

– Кстати о твоем цинике, — Катя подмигнула с таким видом, будто собиралась продать мне государственную тайну. – Когда свидание? До или после того, как он признается в своих чувствах?