Новогодний забег

Глава 5. Что за фокусы?

Макс

Детский дом "Солнечный" встретил нас оглушительным визгом, топотом маленьких ног и густым ароматом хвои, смешанным с запахом детской радости. Я замер на пороге, чувствуя, как что-то внутри сжимается в тугой узел. Последний раз я был в таком месте... Лучше бы эти воспоминания застряли где-то на задворках памяти, вместе с прочим эмоциональным мусором.

– Ну что, герой, готов к своему первому испытанию? — Алина ткнула меня локтем в бок, сияя во всю ширину своего навязчиво-позитивного лица, которое так и кричало: "Я верю в новогодние чудеса, а ты сейчас будешь в них верить тоже!"

– Я думал, мы просто привезем подарки и уедем, — пробормотал я, снимая куртку с грацией медведя в балете. В холле пахло мандаринами и свежей выпечкой — видимо, дети готовились к празднику с энтузиазмом маленьких террористов, захвативших кондитерский цех.

– О-о-о, нет-нет-нет! – Она покачала указательным пальцем перед моим носом, как метроном, отсчитывающий мою неминуемую гибель. – Ты теперь лицо нашего благотворительного забега. Лицо должно улыбаться, обниматься и вообще излучать добро, как дешевая китайская гирлянда.

– Я тебя убью, — беззлобно пообещал я, но она уже тащила меня за руку в просторную комнату, где два десятка детей разных возрастов сидели за столами, уставленными поделками. Вид у них был такой, будто они только что разработали план захвата мира с помощью блесток и цветной бумаги.

Тишина наступила мгновенно. Двадцать пар глаз уставились на меня с одинаковым выражением любопытства, обычно резервируемым для новых экспонатов в зоопарке.

– Ребята, это Макс! — Алина объявила так, будто представляла циркового медведя, который вот-вот покажет трюк. – Он будет бежать в нашем новогоднем забеге, чтобы собрать деньги на ваш новый компьютерный класс!

– Почему он такой хмурый? — тут же спросила девочка лет семи с косичками, которые торчали в разные стороны, как антенны, настроенные на прием детской непосредственности.

– Он что, не любит Новый год? — подхватил мальчик постарше, рассматривая меня с подозрением, обычно вызываемым у детей брокколи и ранними отбоями.

– Может, он не получил подарок от Деда Мороза? — предположила кроха в розовом платье, которое делало ее похожей на взбитые сливки с ножками.

Я почувствовал, как по спине побежали капли пота. Алина смотрела на меня с ехидным блеском в глазах — эта стерва явно наслаждалась моментом, как кошка, наблюдающая, как мышка пытается выбраться из аквариума.

– Макс просто... стесняется, — она сжала мое плечо, и я едва сдержал желание стряхнуть ее руку, как назойливую муху. – Но на самом деле он очень добрый. Правда, Макс?

– Абсолютно, — я оскалился в подобие улыбки, которое, судя по реакции детей, скорее напомнило им о злодеях из мультфильмов, чем о добром волшебнике.

– Давайте, Макс, помогите Саше с поделкой, — Алина подтолкнула меня к столу, где сидел мальчик лет десяти с гипсом на руке, который выглядел так, будто уже видел все круги ада и теперь просто убивал время. – У него перелом, ему трудно вырезать.

Я опустился на стул рядом с ребенком, чувствуя себя полным идиотом. На столе лежали цветная бумага, клей и ножницы — весь арсенал для создания новогоднего кошмара. Мальчик — Саша — молча смотрел на меня, потом толкнул в мою сторону лист красной бумаги с таким видом, будто выдавал смертный приговор.

– Вырежи звезду, — приказал он. – Я не могу, у меня рука.

Я вздохнул, взял ножницы и принялся вырезать. В детстве я неплохо справлялся с поделками — мама любила украшать дом самодельными гирляндами. Мысль застряла в горле комом. Двадцать лет прошло, а я все помню эти вечера перед праздником...

– Криво, — констатировал Саша, рассматривая мою звезду с критичностью искусствоведа на выставке современного искусства. – У тебя руки дрожат.

Я посмотрел на свои пальцы — и правда, мелкая дрожь. Странно, я не нервничал. Или нервничал? Может, это здание излучало какую-то тревожную ауру?

– Саш, не груби, — Алина подсела с другой стороны, взяв мое творение с нежностью, обычно резервируемой для новорожденных и щенков. – Мне нравится. Это же не идеальная звезда, а настоящая. Как у людей.

Она улыбнулась мне, и что-то в ее глазах заставило меня резко отвернуться. Почему она так смотрит? Как будто... видит что-то во мне, чего я сам не замечаю, как рентген, настроенный на обнаружение остатков души.

Мы провели за поделками еще час. Дети постепенно растаяли, особенно когда я начал показывать фокусы с исчезающими монетками — навык, приобретенный в университете от скуки и необходимости впечатлять девушек на вечеринках. Даже Саша улыбнулся, когда я "украл" у него нос — его первая улыбка за весь день, и, черт возьми, почему это вызвало у меня такое странное тепло в груди?

– Теперь давайте раздадим подарки! — Алина хлопнула в ладоши с энтузиазмом ведущего телевикторины, и волонтеры внесли несколько коробок, которые, судя по звуку, содержали все игрушки из ближайшего детского магазина. – Макс, поможешь?

Я кивнул, вставая с ощущением, что участвую в каком-то сюрреалистическом спектакле. Мы с Алиной встали у импровизированной "раздаточной линии" — она называла имена с легкостью учительницы начальных классов, я вручал свертки с грацией робота на батарейках. В какой-то момент, передавая ей очередной подарок, наши пальцы соприкоснулись.

Искра. Буквально. Статическое электричество щелкнуло между нами, и мы оба отдернули руки, как обожженные.

– Прости, — пробормотала она, потирая пальцы с видом человека, только что столкнувшегося с проявлением высших сил.

– Пустяки, — я сделал вид, что ничего не произошло, но странное ощущение осталось. Как будто кто-то провел перышком по позвоночнику, оставив после себя след из мурашек.

И тут я уловил ее запах. Не духи — нет, что-то другое. Имбирь? Корица? Что-то теплое, пряное... как глинтвейн на рождественском рынке. Странно, я обычно ненавидел эти запахи — они напоминали о фальшивом веселье, пустых улыбках. Но сейчас... сейчас это пахло уютно, как дом, в котором тебя ждут.