Новогодний забег

Глава 21."Не тот парень"

Макс

Телефон зажужжал на тумбочке, как разъяренный шершень, вырывая меня из объятий сна, где я как раз побеждал в марафоне по поеданию бесплатных круассанов. Я потянулся к аппарату, зажмуриваясь от наглого январского солнца, которое настырно лезло сквозь щели в шторах, словно папарацци, решивший заснять моё утреннее похмелье. Сообщение от Алины:

"Спасибо за вчера... ты был убедителен."

Я уставился в экран, ощущая себя шифровальщиком, которому подбросили закодированное послание времен холодной войны. "Убедителен" в чём? В том, что три часа кряду улыбался её маме, пока та демонстрировала фотоальбом с Алиной-пятилеткой в костюме гномика? В том, что не поправил её отчима, когда он в пятый раз назвал меня "Максимом", хотя прекрасно знал, что я терпеть не могу это имя с тех пор, как в школе меня дразнили "Максимкой-переростком"?

Только я собрался ответить что-то эпически остроумное (вроде "Всегда рад убеждать"), как в дверь постучали с такой энергией, будто за ней стоял коллектор, которому я задолжал миллион.

— Соколов! Где мой кофе, зять? — В дверном проёме маячил Денис с ухмылкой Чеширского кота, только что съевшего канарейку и получившего за это премию.

Я швырнул в него подушкой, но он ловко увернулся, отработанным движением человека, который уже пережил не один мой утренний бунт.

— Ты чего?

— О, ничего, — он вальяжно развалился на моём стуле, закинув ноги на стол с видом хозяина жизни. — Просто интересуюсь, как прошло знакомство с будущими тёщей и тестем.

— Мы не... — я зарыл лицо в ладони, чувствуя, как уши наливаются жаром. — Это был просто дружеский ужин.

— Ага, "просто ужин", — он фыркнул, как паровоз, переполненный сарказмом. — Тогда почему в твоей истории поиска "как произвести впечатление на родителей девушки" и "можно ли отравиться фуа-гра"?

Я поднял голову с выражением человека, которого только что поймали на просмотре "Дневников вампира".

— Ты взломал мой телефон?!

— Нет, — он сделал невинные глазки, по которым сразу было видно — врёт как сивый мерин. — Ты сам оставил его открытым, когда вчера в панике звонил мне спрашивать, какой галстук сочетается с "цветом надежды".

Я застонал так громко, что, наверное, разбудил даже кота миссис Петровой с третьего этажа.

— Ты невыносим.

— Зато я принёс кофе, — он протянул стаканчик с торжествующим видом алхимика, создавшего эликсир вечной молодости. — Хотя, возможно, зря. Теперь ты, наверное, только армянский коньяк пьёшь, как её папа?

Я схватил кофе, но опровергать не стал. Потому что да, её отчим действительно потчевал меня коньяком "Арарат" 15-летней выдержки. И да, я запомнил не только название, но и как он цокал языком, оценивая "послевкусие". Я, Максим Соколов, который раньше различал только "кофе" и "не кофе".

Флешбек: кухня, вчера вечером

— Ну что, Максим, — отчим Алины налил себе коньяк (в хрустальный бокал, который, как выяснилось, достаётся только "особенным гостям") и прищурился, словно пытался разглядеть мои тёмные делишки через черепную коробку. — Алина говорит, ты не любишь праздники.

Под столом её нога вцепилась мне в икру с силой, достаточной для перелома — немой сигнал "Если испортишь этот вечер, твой труп найдут только весной".

— Не то чтобы не люблю, — осторожно начал я, подбирая слова тщательнее, чем бомбу разминируют. — Просто... не всегда понимаю их смысл.

— А детей понимаешь? — он сделал глоток, не отрывая пронизывающего взгляда. — Она же с ними работает.

— Пап... — Алина попыталась вставить своё "пять копеек", но он поднял руку с авторитетом римского императора.

— Я серьёзно. Если ты планируешь... — он запнулся, явно подбирая формулировку помягче, чем "крутить роман с моей дочерью".

— Если я планирую быть рядом, то да, — я посмотрел на Алину и вдруг осознал, что говорю чистую правду. — Детей я понимаю. Они хоть не лицемерят.

Её мама захихикала, а отчим хмыкнул, но кивнул — видимо, ответ прошёл проверку.

— А семья? — он не унимался. — Какие планы?

Алина поперхнулась вином так громко, что я мысленно уже начал вспоминать приёмы первой помощи.

— Папа!

— Что? Вполне нормальный вопрос!

По спине пробежал холодок, будто кто-то провёл по ней ледяным пальцем.

— Планы есть, — выпалил я, хотя единственным моим "планом" до вчерашнего дня было успешно избегать любых семейных посиделок до скончания веков.

Отчим изучающе посмотрел на меня, потом вдруг улыбнулся — впервые за вечер.

— Ладно. За это можно выпить.

Настоящее время

— О чём задумался? — Денис выдернул меня из воспоминаний, щёлкая пальцами перед моим носом, как перед зависшим компьютером.

— Ни о чём, — я отпил кофе, стараясь выглядеть безразличным, но по ехидному прищуру Дениса понял — не вышло.

— Врёшь, — он склонился вперёд, упираясь локтями в колени. — Я же вижу, как у тебя левое ухо дёргается, когда ты врёшь.

Я вздохнул так глубоко, что, кажется, вдохнул обратно часть собственной души.

— Её отец спросил о моих "планах на семью".

Денис закатил глаза с таким выражением, будто я пожаловался, что у меня слишком много денег.

— Ну и?

— И ничего. Я не... — я замялся, чувствуя, как слова застревают в горле, будто я пытаюсь проглотить целый ананас. — Я не тот парень для этого.

— Для чего? Для семьи?

— Для её новогодней сказки, — я махнул рукой, пытаясь изобразить презрение, но получилось только жалко. — У неё там всё по-другому. Ты не видел, как они отмечают — гирлянды, песни, все эти дурацкие традиции...

— А тебе что, гирлянды мешают? — Денис поднял бровь так высоко, что она почти скрылась в волосах.

— Я не умею в это! — я вскочил и зашагал по комнате, как тигр в клетке. — Я последний раз наряжал ёлку в десять лет, Денис. В десять!

— И что?

— И ничего! — я развёл руками, чувствуя, как гнев и отчаяние смешиваются в гремучую смесь. — Я не знаю, как это — быть частью чего-то такого. Она заслуживает парня, который будет водить хороводы и радоваться подаркам, а не того, кто...