Новогодний забег

Глава 23. Опасная близость

Макс

Я не собирался возвращаться. Честно. Это была не миссия по спасению воспоминаний, не драматичный жест с надеждой её случайно встретить. Просто… пришлось.

Флешка. Да, флешка. С маршрутами забега, с расписанием, с миллионом таблиц и пометок. Без неё вся эта спортивная эпопея рисковала превратиться в «найди себя в лесу без интернета, еды и здравого смысла».
Катя скинула ключи, Денис где-то таинственно исчез, как пельмени из морозилки, и вот я — стою у двери офиса, глядя на неё, как на портал в альтернативную реальность, где ты уже знал, что увидишь то, к чему не готов.

Толкнул дверь.
И сразу — тишина.

Не та уютная, где щёлкают радиопередачи, закипает чайник и кто-то лениво шлёпает по клавиатуре. Нет. Эта была... настороженная. Как в триллерах, где герой входит в дом, а мы, зрители, уже знаем: за углом что-то произойдёт.
И внутри сразу — напряжение. Как будто кто-то сказал «тишина!» — и весь воздух послушно замер.

Я прошёл внутрь. Направился к столу. Всё выглядело как обычно, но... не как обычно.

И тут я увидел её шарф.

Тот самый зелёный, вязаный, с вытянутой петлёй и запахом чего-то… домашнего. Корицa, сладость, чуть-чуть ванили, капля её шампуня, который, наверняка, называется как-то абсурдно романтично — типа «Утро в Хельсинки» или «Прогулка по туманному лесу».
Но пахло не маркетингом.
Пахло ею.
Пахло домом. Тем, которого у меня никогда не было.

Я взял шарф в руки, повертел. Мягкий. Тёплый. Как будто даже вещь эта знала больше, чем я сам. И тут я чуть не пробормотал вслух:

— Ну ты, конечно, мастер намёков.

— Ты тоже, — сказала она у меня за спиной.

Я чуть не подпрыгнул. Ну ладно — резко развернулся, чуть не запутавшись в собственных ногах. Чуть не уронил шарф. И да, окей — почти подпрыгнул.

Она стояла в дверях, облокотившись на косяк, будто всегда знала, что я приду.
Свет из коридора падал на её лицо, выделяя скулы, блеск губ и ту самую полусмешинку, которой она снимала напряжение, как крышку с чайника. Губы блестели, как будто она только что ела зефир… или, хуже, кого-то им кормила.

— А ты чего здесь? — я поспешно спрятал шарф за спину. Как первоклассник, утаивший дневник с двойкой.

— Телефон, — она показала его. — Забыла. Но, кажется, не только я сегодня что-то забыла.

— Эм… флешку. — Я ткнул пальцем куда-то в сторону монитора. — Без неё у нас провал. Трагедия. Паника. Дети в слезах.

— Герой дня?

— Скорее, отчаянный курьер с внутренним театром трагедии.

Она рассмеялась. Я — тоже.
Но это был не тот смех, который облегчает. Это был смех… на грани. Между «всё ещё дружим» и «нам срочно нужен поцелуй, пока не сгорело всё здание».

Между нами — стол. На столе — одинокий пончик с корицей. Видимо, заблудившийся. Или оставшийся в заложниках неловкости.

— Ты… читала мой блокнот? — вырвалось у меня. Сам не понял, зачем спросил.
Ну давай, Макс. Почему бы не начать с конца?

Она приподняла бровь. Не удивлённо. Оценивающе.

— Нет, — сказала она. Пауза. — Он сам открылся.

— Конечно. Случайно.
Наверное, ещё и сам подвинулся поближе?

— Примерно так. — Она пожала плечами. — И я не извиняюсь. Потому что… это было настоящее.

Сердце застучало. Не как обычно — не просто "тук-тук", а в три аккорда, с барабанами и тревожной скрипкой.

Она смотрела прямо. Не отворачивалась.
И в этот момент между нами было больше слов, чем в любом разговоре за всю нашу историю.

— Мне страшно, Алина, — сказал я. И это было без маски. Без подколов. Без «ха-ха, шутка». — Всё это. Ты. Я. Это не похоже на игру.
И именно поэтому…

— …ты боишься проиграть, — закончила она за меня.

Я кивнул.
— Я уже проигрывал. И не уверен, что выдержу второй раунд.

Она подошла ближе. Ещё ближе.
Теперь между нами — только пончик.
Бессмысленный символ сопротивления, покрытый сахарной пудрой, как фальшивой невинностью.

Мы потянулись за ним одновременно.
Пальцы коснулись.
И мир на секунду… замер.

Ни звука. Ни движения. Даже холодильник в углу решил: ладно, это важно, и притих.

— Ты дрожишь, — прошептала она.
— Это… сахарная пудра вызывает внутреннюю панику, — выдавил я.

Она засмеялась.
Этот смех — как глоток теплого воздуха в снежную бурю.
И её губы — уже рядом. Достаточно близко, чтобы я мог… но всё ещё не осмелился.

И вот — вибрация телефона.
Громкая. Назойливая. Как хлопушка в момент признания.

Она отступила.
— Это судьба, — сказала она. — Или саботаж.

Я глянул на экран. Сообщение от организаторов:
"Макс, срочно нужна схема! Ты где?"

Когда я снова поднял глаза — её уже не было.
Только шарф остался. На том же стуле. И пончик — тоже.

Мы не взяли его.
Не решились. Не успели. Или просто не были готовы.

Я забрал флешку.
Шарф аккуратно положил обратно — как послание, как обещание, как то, к чему, возможно, вернусь.
И ушёл.

Но внутри…
внутри я остался.