Новогодняя Ирония Судьбы

Глава 8

Валентин Сергеевич, свернувшись калачиком, уткнулся лбом в колени и слушал. Сначала это был гневный поток её ругательств. А потом голос Валентины Петровны стал похож на диктофон, зачитывающий приговор - ровный и неумолимый.

- Каким нужно быть бестолковым, чтобы так поступить… Напомните, сколько вам лет?

- Двадцать семь… - бросил Валентин Сергеевич из-под стола.

- И мне двадцать семь! А я всё равно умнее. Вас хоть ответственности учили? За два года - одни проблемы. Как вы диплом-то получили? Кто вас на работу принял? Нет… я точно поставлю вопрос о вашем соответствии. Будете с дипломом по улицам бродить!

Он зажмурился. Ярко, в деталях, представил себя в одной футболке, бродящим по городским улицам. Картинка вышла такой живой, что он поёжился.

Тишина сменилась шуршанием. Валентин Сергеевич приоткрыл один глаз, потом другой. Из-под края столешницы он увидел мелькающие полосы. Они летели в большой чёрный мусорный пакет, который она держала в левой руке. Правой она, не глядя, выгребала содержимое его ящиков.

- Это нарушение личных границ… - хрипло прошептал он.

- Свои личные границы, пятёрка ты мелкая, устанавливай у себя дома, - не оборачиваясь, парировала она. - Эта питательная среда для хаоса подлежит санации.

Он наблюдал, как в пасти пакета исчезают горы его жизненного слоя: сломанные солнечные очки, три антистресс-мячика, коллекция разноцветных скрепок, сложенная в виде розы салфетка… Его мир. Беспорядочный, но родной. И его пожирала Женщина-Калькулятор.

- У вас нет сердца. Вы хуже Снежной Королевы. Та хоть…

- Что вы там пищите, мышь серая? Время идёт! А дверь до сих пор закрыта!

Валентина Петровна продолжала наполнять пакет, на мгновение пробегаясь глазами по каждой бумажке. Ещё немного - и будет идеальный порядок. Это плюс. Но минус… отчёта так и не было.

- Валентин Сергеевич, у вас столько места стало…

Он высунул голову и, увидев свой пустой стол, взвыл.

- Вы не горошек в оливье! Вы - чеснок в студне!

- Думайте что хотите. Вас всё равно уволят.

Она смотрела на его макушку, торчащую из-под стола, и недоумевала. Взрослый мужчина. Прячется. Пока она методично стирает следы его существования. Интересно, хоть кто-то в этой жизни сотрёт его "дух" так же бесповоротно?

Его стол, тот самый "Бермудский треугольник", сиял пустотой. На нём стоял только компьютер, рядом лежал телефон и, иронично поставленный ею точно в центр, тот самый мячик-антистресс в виде свиньи. Символ всего, что от него осталось.

Валентина Петровна стояла у окна, глядя на заснеженную парковку.

- Валентин Сергеевич, вы мужчина? Может наконец решите вопрос с дверью?

- А вы меня бить больше не будете? - тихо спросил он.

- Свобода воли - единственное, что у вас пока не отобрали по регламенту. Поэтому - нет.

Он выполз, отряхнулся. Его кабинет, вернее, их общая теперь камера, преобразился. Её половина - идеальный порядок. Его половина - пустыня Сахара. Смешно и жутко.

- Уныло как-то, - бросил он.

- Унылость - понятие относительное. Так должен выглядеть рабочий стол. А теперь факты: отчёта нет, дверь закрыта, вечер, телефоны не отвечают.

- Вы всегда так - списком? А не…

Свинка влетела ему в живот. Он замер.

- Я перечисляю ваши недостатки, из-за которых мы имеем этот список.

И тут его осенило. Идея озарила сознание, как луч надежды в тюремной камере. Кино! В десятках фильмов герои открывали двери кредитками, заколками, скрепками… У него был канцелярский нож.

Он рванулся к своему, теперь уже пустому, ящику. Но обнаружил лишь пыль.

- Где мой нож-канцелярский?

- Это непонятное чудо, перемотанное скотчем?

- Он хоть и…

- Ваше "хоть" я выбросила. Зачем он вам?

- Обороняться! Вдруг вам в голову снова прилетит меня бить…

- Я буду о вас руки марать? В отличие от вас у меня есть…

- Ничего у вас нет! Я думал, вы хорошая женщина. А вы меня линейкой… А я всегда вас ценил!

- Уважение и ценности - слова не из вашего лексикона. Так зачем нож?

- У меня есть идея.

- Даже не смейте. Ваши идеи уже нас заперли.

Но адреналин и образ крутого парня из боевика, вставляющего лезвие в щель, затмили всё. Он схватил её нож со стола и рванул к двери.

- Я открою! Я видел, как это делается! - заявил он, припадая на колени.

- Валентин Сергеевич, боюсь, этот метод не…

- Не мешайте гению! - он вставил кончик лезвия в щель между дверью и косяком, рядом с замком, и изо всех сил надавил.

Раздался короткий, печальный щелчок. Не замка. Лезвия. Кончик, длиной около сантиметра, остался торчать в щели. Остальная часть ножа, вместе с ручкой, беспомощно повисла в его руке.