Новогодняя Ирония Судьбы

Глава 12

Валентин Сергеевич вздрогнул, но не от испуга. Скорее, от внезапного ощущения, что эта темнота - не случайность, а скорее, подарок судьбы. Он услышал тихий вздох Валентины Петровны, такой близкий, что он мог почувствовать ее дыхание на своей щеке...

"Вот тебе и ирония судьбы, - подумал он, - только что я признался ей в том, что она красива, и тут же мир вокруг нас исчез. Идеальный момент для того, чтобы… что? Сказать еще что-нибудь глупое? Или просто стоять и наслаждаться этой внезапной близостью?"

Он не знал, что делать. Его мозг кричал: "Найди фонарик! Вызови электрика! Не сиди, как истукан!" Но сердце, которое еще недавно билось в унисон с ее взглядом, шептало: "Постой. Просто постой немного...."

В темноте звуки стали громче. Он слышал, как бьется ее сердце, как тихонько скрипит ее стул, как где-то вдалеке кто-то смеется, не подозревая о драме, разворачивающейся в их кабинете...

Ну вот, опять. Только Валентина Петровна собралась с мыслями, чтобы наконец-то высказать этому Валентину Петровичу всё, что думает о его неуклюжих комплиментах, как тут же - бац! - свет погас.

И не просто погас, а как будто кто-то выдернул вилку из розетки с особым, издевательским щелчком.

Она конечно никогда не считала себя женщиной из робкого десятка. Всю жизнь проработала в бухгалтерии, где нервы должны быть крепче стальных канатов, а уж сколько раз видела, как эти современные "инновации" в виде новых программ всё портят, и не сосчитать!

Но вот темнота… темнота - это другое. Это как будто тебя внезапно окунули в холодную воду, и ты не знаешь, где верх, а где низ.

И вот, в этот самый момент, когда она почувствовала, как по спине пробежал холодок, а сердце забилось где-то в районе пяток, ее рука, совершенно самостоятельно, как будто у неё своя жизнь, метнулась вперёд и вцепилась… куда бы вы думали?

Правильно, в ближайшую твёрдую, знакомую, но от этого не менее раздражающую субстанцию. А именно - в Валентина Сергеевича.

Ох, и неловко же стало! Она почувствовала, как щёки заливает краска, и, наверное, сейчас выглядела, как перезревший помидор, который забыли снять с куста.

А он! Он! Этот Валентин Сергеевич, сидит себе, как ни в чём не бывало, и даже не шелохнется! Ну, разве что чуть-чуть напрягся. Наверняка подумал, что она его в драку зовет, или, чего доброго, решила проверить, настоящий ли он...

- Валентина Петровна, вы чего? - раздался его голос, такой спокойный, будто он только что не был погружён в кромешную тьму вместе со ней. - Неужели так испугались?

Испугалась? Она? ? Да она скорее испугалась, если бы он вдруг начал говорить стихами или, не дай бог, предложил бы станцевать вальс! Но признаваться в этом в темноте, держась за него, как утопающий за соломинку? Нет уж, увольте!

- Я не испугалась, - прошипела, придавая голосу как можно больше уверенности, хотя внутри всё дрожало от смеси страха и какого-то совершенно неуместного веселья. - Я просто… проверяла, на месте ли вы. Мало ли, вдруг вы решили воспользоваться моментом и сбежать.

Он хмыкнул. Этот его фирменный хмык, который она так хорошо знала. Он означает, что он либо что-то задумал, либо считает ее полной дурочкой.

- Сбежать? Куда же я сбегу, Валентина Петровна? В эту кромешную тьму? Я же не летучая мышь, чтобы ориентироваться в таких условиях. Да и, честно говоря, вы меня держите так крепко, что я бы и сам не выбрался, если бы захотел.

Вот же ж! И как ему ответить? Он же прав. Она действительно вцепилась в него, как будто от этого зависела её жизнь. И, что самое обидное, ей даже как-то… уютно стало.

Ну, не то чтобы уютно, но… безопасно. Как будто этот неряха и беспросветный идиот, вдруг превратился в ее личную крепость...

- Это вы меня держите, Валентин Сергеевич, - парировала она, пытаясь выпутать свою руку, но он вдруг положил свою большую, мужскую ладонь поверх ее... - Я просто… случайно. Рука соскользнула!

- Соскользнула, говорите? - его голос стал чуть ниже, с какой-то новой, незнакомой ей интонацией. - А я думал, это вы решили проверить, насколько прочен мой жилет. Или, может быть, вы решили, что я слишком долго сижу на одном месте и нуждаюсь в лёгком встряхивании?

Почувствовала, как он чуть-чуть повернулся к ней...

Сердце снова забилось, но уже не от страха, а от чего-то другого. От предвкушения? От раздражения? От… чего-то ещё?

- Валентин Сергеевич, вы же знаете, я не люблю резких движений, - пробормотала, пытаясь вырваться, но его рука, как будто тоже решила действовать самостоятельно, крепко удерживая ее на месте. - И уж точно не собираюсь устраивать вам проверку на прочность. Мне бы с собственными нервами разобраться.

- А я думал, вы как раз любите резкие движения, - прошептал он, и я почувствовала его дыхание на своей щеке. - Например, когда вы влетаете в кабинет с криком: "Где этот отчёт?!" Или когда вы с такой силой хлопаете дверью, что у меня чуть не вылетают пломбы.

Она замерла. Он помнит? Он помнит ее "резкие движения"? И, что самое странное, он говорит это не с упрёком, а с какой-то… усмешкой?

- Это другое, Валентин Сергеевич, - выдавила, чувствуя, как ее пальцы всё ещё крепко сжимают шерсть его жилета. - Это рабочие моменты. А сейчас… сейчас темнота. И я…

- И вы испугались, - закончил он за нее, но на этот раз в его голосе не было ни тени насмешки. Было что-то мягкое, почти заботливое. - Это нормально, Валентина Петровна. Даже самые сильные женщины иногда пугаются.

И тут она поняла. Она действительно испугалась. Не темноты как таковой, а внезапности. Неожиданности. А ещё… испугалась, что он может подумать о ней что-то не то...

Что она какая-то слабая, истеричная. А он, ее вечный оппонент, главный источник головной боли, вдруг увидел ее такой...

- Я не испугалась, - повторила, но уже тише, почти неуверенно. - Я просто… была удивлена. И, честно говоря, я не ожидала, что вы так… близко.

- А я не ожидал, что вы так крепко держитесь, - ответил он, и она почувствовала, как его пальцы чуть сжали ее руку. - Но, знаете, Валентина Петровна, мне это даже… нравится.