Новогодняя Ирония Судьбы

Глава 15

Валентин Сергеевич встал, подошёл к раковине и начал смахивать салат в умывальник. Гнев разливался по венам, а разочарование нашептывало - швырни эту "Мимозу" в её строгую физиономию. Он бросил на неё взгляд. Валентина Петровна, скрестив руки на груди, молча наблюдала.

Она чувствовала себя победительницей. Только что метнула салат. Попала. Королева цифр. А он… Он шут, который наивно надеялся пробить эту стену. А ведь она всегда его привлекала. Тянулся к ней, сам того до конца не понимая. Видимо, нравятся ему такие властные и строгие. Жар поцелуя всё ещё пылал на губах.

- Ондатра ты бесхребетная, - бросил он, вытирая лицо.

- Считай кем хочешь. Ты перешёл границу. Всё это - твоя романтика и хаос. Я бы никогда не позволила… Поцелуй был ошибкой. Сбой в системе. Отклонение от правил.

- То есть я - сбой? - Он сгрёб с края раковины остатки салата.

- Самый что ни на есть! - она презрительно отвернулась, и в тот же миг мокрая масса шлёпнулась ей в щёку, задев губы - те самые, что тоже ещё пылали.

- Ну и кто ещё? - крикнул он.

Валентина Петровна замерла на секунду, будто её мозг отказывался обрабатывать этот новый, оскорбительный уровень абсурда. Салат медленно сползал по щеке, падая на её любимый пиджак.

Она уже видела цифру, в которую превратит его затраты на химчистку. Нет, он станет вечным монументом в её памяти - с застывшей идиотской улыбкой и салатом на бровях.

Она медленно провела ладонью по щеке, посмотрела на руку, а затем перевела взгляд на него. В её глазах не было ни злости, ни обиды.

Чистая, кристаллизованная ярость - реакция на этот человеческий ноль, на эту бестолочь в шубе - росла в ней со скоростью света. Она так же медленно достала рулон бумажных полотенец. Оторвала три куска. Вытерла лицо, шею, пальцы.

Валентин Сергеевич оставался в застывшей позе, боясь пошевелиться. Она напоминала ему сапёра, обезвреживающего мину. И мысль, что это могут быть его последние секунды в здравом уме (а то и в целом), не покидала его.

- Ты, - произнесла она ровным голосом, - инфантильный деструктор. "Сбой" - это слишком мягкое определение для уровня твоего мышления. Ты - вредоносный файл. Вирус, который нужно удалить, не оставляя в корзине.

Она развернулась и направилась не к нему, а к массивному канцелярскому шкафу. Резким, отрывистым движением распахнула стеклянную дверцу. Валентин Сергеевич смотрел, не понимая. Он ожидал ответного броска, но не этого… торжественного, неумолимого марша к месту казни.

Валентина Петровна вытащила первую попавшуюся подборку - толстенную папку с грифом "Архив. Отчёты за 2018-2020", затем вторую - ещё массивнее, "Отчёты за 2010-2025". Она начала взвешивать их в руках, сопоставляя, какая тяжелее. Развернулась и, без лишнего размаха швырнула самую увесистую через всю комнату в цель - Валентина Сергеевича.

Он едва успел пригнуться. Том пролетел в сантиметре от его уха и врезался в стену, рассыпая веером листы. Белый снегопад неудач пал на пол. Как и его боевой дух. Он мысленно уже видел свою визитку на могильной плите: "Здесь лежит тот, кого прибило архивом". Комната, запертая дверь… Бежать было некуда.

- Кирпич генеральский! - завопил он. - А как же "берегите документы"?!

- Мусор безмозглый! - парировала она, уже вытаскивая следующую - синюю, с пометкой "Налоги". - Всё, к чему прикасаешься ты, превращается в мусор. Я себе зубы все выбью и вставлю новые, лишь бы не помнить вкус твоих губ.

- А губы тоже себе новые накачаешь? - ехидно буркнул он, потирая ухо.

Синяя папка полетела ниже. Он отпрыгнул, но она всё равно угодила ему по колену, заставив взвыть.

- Ну, ты выдра облезлая! Хватит!

Он поднял синюю папку и швырнул обратно в её сторону. Снаряд чиркнул по её плечу, отскочив на пол. Эта стена, эта скала в юбке, даже не дрогнула.

- Ты точно скала! - крикнул он, больше в отчаянии, чем в гневе.

Это лишь сильнее разозлило её. Она молниеносно схватила карандашницу и вновь швырнула в него. Но он уже отскакивал в сторону, и пластмассовый снаряд попал в стену, рассыпав канцелярский дождь из ручек и скрепок.

- А говорила - порядок во всём, - он схватил блокнот и швырнул в её сторону, стараясь не попасть. Всё-таки он мужчина, не до такого ещё опустился.

- Это всё ты! Хаос, который мешает спокойно существовать в этом пространстве. Бестолочь. Я ему хотела… помочь. А он в меня салатом…

- А, то есть это я начал? Кто первым метнул в меня "Мимозой"?

Она схватила коврик для мыши и снова швырнула в него. Потом пошли в ход все вещи на её столе: степлер, подставка для бумаг, пачка стикеров. Он тоже не отставал, швыряя в неё то, что осталось на его столе и столе коллеги Натальи: пустую кружку, пачку салфеток, ежедневник.

- Вам, смотрю, нравится мужчин бить, - крикнул он, уворачиваясь от летящей упаковки скрепок. - Страстная вы женщина, Валюша. Ох, и прижал бы я вас сейчас к стене…

Она схватила калькулятор, но потом остановилась. Эту реликвию, этого верного солдата бухгалтерской службы, она никогда не бросит. Святое должно оставаться святым.

Валентин Сергеевич, хоть и боялся, что в него снова что-то полетит, всё же сделал шаг к ней.