Новогодняя сказка

Часть 3. Дорога

Путь Роману предстоял неблизкий. Зато времени было в обрез. Сначала он думал добраться до Московского Большого Кольца, которым обычно дальнобойщики пользуются, чтобы миновать все столичные пробки, но потом решил, что ночью блуждать по совершенно незнакомой и, возможно, тёмной дороге не стоит, и потому направился по Девятой парковой к Щёлковскому шоссе, а там по Большой Черкизовской, затем через Сокольники на проспект Мира в районе ВДНХа. Двигался он в потоке машин очень медленно, но тем ни менее точно знал, что проспект Мира перейдёт в Ярославское шоссе, и дальше по шоссе он доберётся до того самого домика Берендея, что в Переславле-Залесском стоит. Вот такой путь в сказку выбрал Роман…

Что вело его туда, сказать трудно. Семнадцать лет он не видел своего школьного товарища. Чего ждал от встречи? За эти годы они стали практически незнакомыми, чужими друг другу людьми. Ну, будет несколько радостных воспоминаний детства, поговорят, а что потом? Нет ничего общего в их жизнях. Ничего…

Андрей, правда, о теплицах говорил, вот тема для разговора, и не только разговора — для сотрудничества на долгое время.

Роман улыбнулся сам себе — опять в приоритете работа. Но новое живое общение было необходимо, и возможность увидеть друга детства оказалась глотком свежего воздуха.

Да, сколько всего он делил с Андрюхой. Думал, что не расстанутся никогда, но родители переехали, и он с ними. Новые друзья, новая компания и впечатления вытеснили старого друга сначала из жизни Романа, а потом из памяти. И вот теперь…

А теперь появилась возможность вернуться к людям, с которыми когда-то был счастлив…

Время же работало против него, оно неумолимо двигалось вперёд и уже подходило к двадцати двум часам, а из города он ещё не выехал. Думал, что главное — добраться до участка, где машин почти нет, а там… там будет проще. Чем дальше от Москвы, тем меньше движение по дорогам. И чего людям приспичило ехать куда-то в Новогоднюю ночь? Ему понятно почему — друг позвал, а им?

Ещё почти час Роман был вынужден передвигаться по шоссе со скоростью черепахи. Но постепенно позади остались Мытищи и Пушкино. Вдарить бы по газам, но камеры тут же завалят штрафами. Решение пришло неожиданно, вместе с мыслью об отсутствии подарков для Андрюхи и его семьи.

Роман решил свернуть в Сергиев Пасад, там купить какую-нибудь мягкую большую игрушку, цветы, шампанское и дальше двинуть по старому Ярославскому шоссе. Конечно, оно не так комфортно и не с таким покрытием, но зато без камер, а значит, расстояние можно покрыть за меньшее время. Так он к полуночи точно доберётся.

Сказано — сделано. Вскоре на заднем сиденье расположился полутораметровый медведь белого цвета, рядом стояла корзина с шампанским и фруктами и лежал огромный букет алых роз. Старое шоссе, как и предполагалось, оказалось пустынным. Роман набрал скорость, включил музыку и полетел…

Всё вроде бы складывалось удачно, но пришли усталость и сонливость. Роман боролся с ними как мог, пил воду, подпевал льющемуся из плейера року, разговаривал сам с собой, но всё-таки уснул. Однообразный снежный пейзаж за окнами автомобиля плавно перекочевал из реальности в сон, а Рома всё так же давил на газ и летел вперёд.

Пришёл в себя от боли в левом ухе, попытался смахнуть то, что вызывало неприятные ощущения, открыл глаза и с ужасом обнаружил, что движется по встречной полосе со скоростью сто восемьдесят километров в час, а впереди мелькают огни фуры. Резко свернул на свою сторону, сбросил скорость и затормозил так, что ремень безопасности впился в грудную клетку.

При этом что-то маленькое и очень яркое ударилось о лобовое стекло и сползло по нему на приборную панель.

Ухо горело, как после ожога. Но то, что он видел перед собой, никак не могло быть реальным. Там была девочка: крохотная, чуть больше спичечного коробка, с крылышками цвета огня, переливающимися всполохами. Она лежала на боку, стонала от боли и не могла подняться, как ни пыталась. Она выглядела совсем как куколка или фея из сказки. Этого не могло быть на самом деле! Роман закрыл глаза, потом открыл, похлопал себя по рукам и ногам, чтобы убедиться, что увиденное — не сон, но девочка с крылышками не исчезала.

— Я умер? — спросил Роман у неё.

— Нет, ты не умер, даже повреждений никаких. А мне так больно! Я даже притормозить не успела, хоть бы крылышко не сломала. — В её голосе сквозили слёзы. — Зачем ты остановился так резко? Ты же мог убить меня.

— Я испугался! Ты кто? И говоришь на человеческом языке? Ты живая, что ли? Не глюк и не сон?

— Живая я! Живая! Прости, что ухо обожгла. Я просто не знала, что делать, а ты спал, не нашла иного способа разбудить. У тебя совсем другая судьба должна быть.

— Ты знаешь про судьбу? — И тут он расхохотался.

Роман смеялся и смеялся и никак не мог прийти в себя. Тем временем маленькая фея поднялась, потёрла ушибленный бок, помахала крылышками, удостоверилась, что ничего у неё не сломано, и перелетела с приборной панели на руль. Села, свесив босые ножки.

— Воды попей, чтоб успокоиться, — произнесла она. — Странно, что ты меня видишь, людям не дано, а ты видишь. Хотя в Новогоднюю ночь случаются чудеса. Так говорят такие, как ты, но я ни разу за свою долгую жизнь не видела в вашем мире настоящих чудес. Это, наверно, из-за черноты в людских душах. Я не встречала ни единого человека без этой черноты.

— Долгую жизнь? — Фея казалась совсем юной. — Сколько же тебе лет, прелестное создание?

— Если бы я знала сколько… Ты говоришь приятные вещи, и я вся горю. Я не помню, сколько раз зиму сменяло лето… Мне не нужно это знание.

— А машину ты не подожжёшь, случаем?

— Вот как можно вам верить, если вы всегда ждёте чего-то плохого? Зачем мне было спасать тебя? Ну вовсе не для того, чтобы ты сгорел в собственном автомобиле.

— Спасибо, что спасла. Расскажи о себе и как тебя зовут. Имена у фей наверняка мудрёные. Воды хочешь? Я тебе в крышку от бутылки налью.