Новогодняя сказка

Часть 4. Где всё происходит так, как происходит

Итак, маленькая огненная фея, получив имя, растаяла в воздухе…

Зима праздновала самый главный день в году, с которого начинается новый отсчёт всего: времени, дней, мыслей, идей, поступков, приятностей и наоборот.

Снег сыпал большими хлопьями. Через лобовое стекло давно уже ничего не было видно, и Роман собирался выйти из машины и отчистить её. Путь до Переславля-Залесского предстоял неблизкий, к встрече Нового года он опаздывал, причём хорошо если на час. Пока доберётся…

Он даже подумывал повернуть назад в Москву. Возвратиться в свою квартиру и наконец осуществить первоначальные планы: напиться и лечь спать на все выходные, до Рождества. Но что бы он ни думал и в какую бы сторону ни собирался ехать, снег с машины убрать просто необходимо. Только что произошедшие события, как и сама Фея, уже казались игрой воображения. Роман глянул в зеркало. Ухо больше не болело и никаких следов ожога на нем не замечалось, только на щеке краснела маленькая, еле заметная точка.

Может быть, всё это ему просто приснилось?..

Из раздумий вывел стук по окну пассажирской двери. Роман опустил стекло и увидел лицо своего друга Андрюхи. Рыжие курчавые волосы были припорошены снегом, а в глазах мелькали озорные искры.

— Ромка, ну какого ты тут! Пойдём, ждут же все, до курантов пятнадцать минут осталось. Приехал, чертяка, а я всё выбегаю, поглядываю. Я так ждал тебя! Прикинь, матери сказал, что ты едешь, так она аж заплакала от радости. Вот балда ты, Ромка! Сколько стоишь тут, всю машину замело, нет чтобы к нам…

На душе у Романа стало легко и хорошо, хотя как он попал в Переславль-Залесский, прямо к домику Берендея, оставалось загадкой. Роман вылез из машины, огляделся. Всё те же частные домики за заборами, запах дыма из печных труб — неповторимый, родной, уютный, — и тишина… Настоящая тишина. Как будто не было семнадцати лет отсутствия здесь — он чувствовал себя дома.

Терем Берендея, выглядел действительно сказочно, как с картинки сошёл. Яркий, рубленный, деревянный, покрытый шапками белого, искрящегося при свете фонарей снега. Во дворе наряженная ёлка…

Снег хрустел под ногами, пока шли к расположенному на территории музея-сказки кафе. А Андрюха рассказывал, что поднялся за последние годы, землю купил, дом поставил, тепличный комплекс закладывает и не собирается отсюда никуда… Потому что тут вырос, тут детей родил — четверых мальчишек, всех как один рыжих и вихрастых, здесь и помирать будет, на своей земле.

А Роман поражался другому. Ему было комфортно с другом, словно вчера расстались — и то хотелось обсудить, и это. И теплицы вспомнились, в которых они мальчишками огурцы выращивали. Родной Андрюха — как был, так и остался родной. Не зря он приехал сюда, совсем не зря. А ведь боялся разочароваться, потерять те светлые, радостные и тёплые воспоминания детства.

Как вошли в кафе, так и попал в объятия мамы Андрюшки. Отпускала, разглядывала, прижимала к себе и причитала, что не кормит его никто, вон кожа да кости одни от парня остались.

Корзину с фруктами забрала жена Андрея, а белого медведя утащили прямо по полу рыжие сорванцы.

И тут пробили куранты!

Шампанское, хрустальные бокалы, громкое ура — всё отошло на второй план, потому что Роман увидел ЕЁ. Тут дыхание и перехватило.

Не слышал он больше звуков вокруг, да и не видел никого. Одна она была перед глазами: высокая, тоненькая, с копной длинных, ниже талии, рыжих волнистых волос, зеленоглазая, румяная, с лицом в веснушках.

Сколько стоял так и смотрел, не понял сам, ему вообще в эту ночь с чувством времени не везло. А она сначала улыбалась, а потом рассмеялась звонко, задорно и за руку взяла.

— Пойдёмте к столу, Роман, не знаю, как по отчеству. Пойдёмте, вы ж не ели ещё. — Усадила, сама рядом села. — Даша я. Не помните, наверно?

— Нет, не помню. Значит, Даша? — Слова давались трудно, никогда раньше он так скованно себя рядом с девушкой не чувствовал.

— Ну да, Дарья Родан. Андрей — брат мой старший. Вы когда уехали в Москву, мне два года было. Я вас только по рассказам мамы да брата знаю.

А он всё глаз от неё отвести не мог. Вот тут понял Роман, что без этой девушки домой не вернётся. Как будто солнце в душе взошло.

— Выходи за меня замуж, Даша. Я не шучу, я серьёзно.

Она покраснела и засмущалась, в пол засмотрелась, рукой махнула, улыбнулась и глаза на него подняла.

— Как так можно, мы же не знакомы почти?

Не отказала, а Роману радость.

— У нас вся жизнь впереди для знакомства есть.

Родителям позвонил, с Новым годом поздравил и велел ехать сюда, сватать Дашу.

Таких светлых, радостных праздников ни у одной из двух семей давненько не бывало.

В Феврале свадьбу сыграли. Родители были удивлены, но счастливы — и одни, и другие.

А через год дочь у Ромы с Дашей родилась — сказка стала былью.

Роман всё чаще, глядя на дочь, думал о Маленькой Огненной Фее, спасшей ему жизнь и изменившей его судьбу. Интересно, как она там? Полюбил ли её тот, ради кого билось её огненное сердечко?..

Увидеть бы и спросить, но как? Она ему даже не снилась. А рассказать о своём новогоднем приключении кому-либо Роман просто не мог: нормальным людям огненные феи не мерещатся, о них только сказочники рассказать могут — им прощается общение со всеми необычными существами.

Так вот, была новогодняя ночь. Роман с Дашей остались дома — дочка ж совсем крошечная, куда с ней пойдёшь. Встретили, поздравили родителей и Андрюшку с семьёй по телефону, телевизор посмотрели, а как Даша дочку покормила, так и уснула прямо на плече у мужа. Отнёс он её в спальню, на кровать уложил, и тут…

На бортике дочуркиной кроватки заметил свечение, как огонёк от свечки. Подошёл тихонько, и вправду она — Фея. Ходит, руками какие-то странные движения делает и говорит на непонятном Роману языке. Вот совсем непонятном, ни одного слова знакомого, хотя он и немецкий, и французский, и английский знает.