Новогодняя Вкуснямба

В пещере шоколадного императора

Вечерело. На южном полюсе Вкуснямбы солнышко уже спряталось за высокими шоколадными горами, на которых трудились шоколадные дедморозы, добывая полезные ископаемые в виде какао-бобов, а карамельное светило из-за горизонта всё ещё освещало ярким ореолом макушки белых скал. Небо окрасилось в нежно-алый цвет, а огромные ватно-кучевые облака над коктейльным океаном медленно переливались причудливыми формами, подсвеченные розоватыми оттенками пылающего заката.

У подножия самой большой и высокой горы Шоколандии имелся вход в пещеру, где жил шоколадный император Шокобоб со своим сыном - принцем Трюфелем. Створ этой пещеры был обрамлён шоколадной плиткой, как впрочем, и все жилые помещения, расположенные в императорской горе. И, несмотря на то, что пещера являлась достаточно широкой и находилась довольно глубоко, в её недрах было довольно светло и уютно. Солнечный свет сюда проникал через узкие арочные окна, проделанные в скале таким образом, чтобы на протяжении всего дня внутри всегда пребывало естественное дневное освещение.

Шокобоб спокойно готовился ко сну и сидел, свесив ноги, на своей любимой шоколадной кровати, которая не отличалась какой-нибудь изысканной или роскошной отделкой, и вообще была по императорским меркам: весьма скромным предметом домашнего интерьера. Справившись за день со всеми своими государственными делами, император позволил себе небольшую житейскую радость: позаниматься своим любимым увлечением, а именно сочинением лирических поэм и романтических стихотворений. На прикроватной тумбочке расположилась: большая стопка исписанных белых фантиков, чернильница с опущенным в неё пишущим пером и толстая восковая свеча в резном подсвечнике-канделябре. Свеча пылала небольшим огоньком, но света от неё хватало, чтобы осветить комнату от сгущающихся сумерек за окнами. Оплавленный воск свечи стекал вниз по канделябру и образовывал застывшие подтёки и пятна на поверхности тумбочки.

Шоколадный император был одет в длинную ночную рубаху тёмно-коричневого цвета и в такого же цвета ночной мягкий колпак на голове с небольшим помпоном на макушке. Шокобоб чесал одной рукой затылок, прям через ткань своего колпака, а другой рукой держал один белый фантик и внимательно вчитывался в написанный на нём текст. В такой позе его и застал вошедший в императорские покои принц Трюфель.

Образ принца напоминал классического доблестного гусара. На теле сверху одет короткий доломан из красных фантиков со стоячим воротничком и горизонтальными серебристыми шнурами «бранденбурами» вдоль груди и живота. Поверх доломана на левое плечо накинут короткий зелёный ментик, обшитый белым мехом на воротнике и обшлагах. Талию опоясывал светлый кушак, плетённый из шелковистых фантиков. Белые узкие рейтузы-чакчиры на бёдрах, а на ногах высокие тёмно-коричневые сапоги со шпорами. Трюфель носил на левом боку плоскую сумку-ташку с вышитым на ней шоколадным императорским вензелем, и рядом с ней же висела яркого цвета шпажка для канапе в красиво отделанных расписных ножнах.

- Папа́! – Громко обратился сын к отцу, делая ударение на последний слог.

- О, сынок. – Улыбнулся Шокобоб при виде сына, радуясь тому, что Трюфель навестил его и, вероятно, хочет любезно пожелать ему «спокойной ночи». – Заходи! Ты как раз кстати.

- Отец, я только что получил небывалое и совершенно невероятное известие! – Заговорил Трюфель с чувством полного замешательства и крайней озадаченности.

- Погоди, погоди дорогой. Вот, сначала послушай, что я написал давеча:

Как только небо взбитым сахаром наполнится,

И облаками ватными солнышко затмит:

Сердца вкуснямбцев счастьем преисполнятся,

А пудропад нас о Новом годе известит.

Друзья и близкие подарками одарятся,

Светлей и радостней – будет на душе.

Мир на планете: незыблемым окажется,

Народов дружба - вечной станется уже.

- Это неслыханно! – Сокрушённо причитал Трюфель, словно не слушая отца.

- Конечно! Ведь я только что это сочинил.

- Я ушам своим не верю…

- Тебе разве не понравились мои стихи, сынок?

- Да я не имею в виду Ваши стихи, папа́. Я говорю о невероятной новости, которую передал мне гонец с пограничной заставы.

- Новости? Любопытно! – Шокобоб заметил встревоженное состояние принца и заподозрил в его поведение желание подшутить. Так как Трюфель с малых лет любил дурачиться и всячески разыгрывать отца. Потому шоколадный император стал немного ехидничать и поддразнивать сына. - Давненько у нас не было никаких новостей. Так что же нынче в мире твориться, позвольте-с узнать?!

- Эх, папа́! Если бы Вы только знали, что случилось, Вы бы не имели такого насмешливого тона.

- Святой кондитер! Что же такого произошло, что ты так переживаешь весь...

- Война, папа́! Война!

Шокобоб удивлённо посмотрел на Трюфеля, но в его глазах снова промелькнул блеск сомнения, "а не розыгрыш ли это часом".

- Но, позвольте-с! Кому, и зачем понадобилось разжигать войну?

- Король Карамель из страны Конфетии объявил нам войну. - На полном серьёзе ответил Трюфель.

- Вот как?! Интересно, интересно. Так и по какому поводу нам объявлена война, позволь мне узнать? - Всё еще сомневаясь, вопросил император.

- В донесении указано: "Из-за морального притеснения Его Величества".

- Так, так, так! Очень любопытно! И как же это понимать?

- Осмелюсь предположить: король Карамель хочет захватить и подчинить себе все страны находящиеся на планете, чтобы стать единоличным правителем Вкуснямбы.

- О как! Однако! Сынок, ну, может, хватит уже ломать эту несмешную комедию. Я никогда не поверю в эту несусветную чушь. Такое только ты мог придумать, от нечего делать, например...