Новороссийский романс

2. 1905 год

«Не откажи в помощи Твоему народу, выведи его из могилы бесправия, нищеты и невежества, дай ему возможность самому вершить свою судьбу, сбрось с него невыносимый гнёт чиновников. Разрушь стену между Тобой и твоим народом, и пусть он правит страной вместе с Тобой».

(Из Петиции царю Николаю II, автор Г.А.Гапон)

«Храбрые генералы действовали «с успехом» против неприятеля, который шел с голыми руками, заранее поведав всем и каждому, куда и зачем он идет... Это было самое подлое, хладнокровное убийство беззащитных и мирных народных масс».

(В.И.Ленин "План петербургского сражения", 9-й том,

5-е издание ПСС, 1905 год)

Началось всё, как водится, в столице. Забастовал Путиловский завод. Но этому предшествовали такие значимые события декабря 1904 года, как сдача Порт-Артура и бакинская стачка рабочих.

Потеря героической русской крепости и последующая капитуляция России в русско-японской войне вызвали глубокое разочарование во всех слоях общества. В прессе, до того захлёбывавшейся в патриотическом угаре и распространявшей уничижительные карикатуры на врага, всё чаще стали цитировать генерала от инфантерии Дмитрия Драгомирова: «Японцы – макаки, да мы-то кое-каки».

А бакинские рабочие, воспользовавшись растерянностью власти и проявив массовую солидарность, добились от нефтепромышленников значительных уступок. Согласно коллективному договору был установлен 9-часовой рабочий день с 8-часовыми ночными сменами. В принятом договоре также предусматривалось увеличение зарплаты и ежемесячный четырёхдневный отпуск.

Но хозяева столичных предприятий не хотели договариваться со своими наёмными работниками. На Путиловском заводе в ходе стачки было уволено несколько рабочих, и это послужило толчком к обострению противостояния труда и капитала. Начались массовые забастовки на предприятиях.

К этому времени в Санкт-Петербурге набрала значительную силу легальная организация «Собрание русских фабрично-заводских рабочих» под управлением священника Георгия Аполлоновича Гапона. Полиция ничуть не препятствовала деятельности этого российского аналога общегородского профсоюза, надеясь уменьшить влияние на рабочих со стороны революционных партий. Популярность Гапона и его организаторские способности были столь велики, что он без труда сумел призвать тысячи людей принять участие в мирной демонстрации. Ведь царь не знает о бедах народа, и нужно донести до самодержца петицию.

Народное шествие 9 января обернулось трагедией. Безоружных людей разгоняли казаки и расстреливали войска. Царь покинул столицу, не пожелав принять петицию граждан. Сотни раненых и не менее полутора сотен погибших – таков был печальный итог Кровавого воскресенья.

Гапон, шокированный произошедшим и едва избежавший смерти и ареста, обратился к народу с воззванием:

«Родные товарищи-рабочие! Итак, у нас больше нет царя! Неповинная кровь легла между ним и народом. Да здравствует же начало народной борьбы за свободу!...»

Так началась Первая Русская революция, которая затронула и портовый Новороссийск, центр Черноморской губернии. Промышленный город, важный транспортный узел страны, где железная дорога выходила прямиком на морские причалы, не мог остаться в стороне от поднимавшейся волны народного возмущения. И если в предшествующие годы рабочие пробирались на маёвки в горы тайными тропами, то теперь было решено отметить 1 мая демонстрацией в центре города. Памятуя о печальном опыте Кровавого воскресенья, руководители мероприятия посчитали нужным вооружить рабочих. Оружие брали под расписку не только у сочувствующих горожан, но и у жителей пригородов.

Основными организаторами протестных демонстраций выступали социал-демократы и эсеры. Агитаторы не забыли напомнить рабочим, что майский праздник солидарности зародился в Чикаго, где американские трудящиеся потребовали сократить свой рабочий день до 8 часов.

- А у нас-то рабочий день 18 часов, – делился с Павлом Смородиным пожилой работник, когда они ожидали начала шествия на Старом базаре. – Наши ребята с лимонадных заводов отправили полицмейстеру прошение о сокращении рабочего дня. А ответа как не было, так и нет. Зато мясникам пошли навстречу.

- Неужто дали 8-часовой? – недоверчиво поинтересовался Павел.

- Да какое там, – махнул рукой лимонадчик. – Просто утвердили более щадящий график на праздники. Но надо всем дружно выходить, пусть чувствуют, что мы сила. Тогда и подвижки в законах будут.

- Непременно будут, – соглашался Павел. – После января страна уже не та, вера в доброго царя пошатнулась.

- А как же без царя? – озабоченно поинтересовался всё тот же лимонадчик. – Это ведь как говорят про глупых и непутёвых – без царя в голове. Нет порядка – и ума нет.

- А кто же гарантирует, что царь умный? – возразил Павел. – Разве стал бы умный человек свой народ истреблять?

- Так не царь же давал приказы, - поспешил ответить рабочий. – Нашлись ироды – генералы да губернаторы. Царя и в столице-то, говорят, не было.

- А зачем же нужен царь, если он ничего не может поделать и всегда не при чём? – довольно сердито отреагировал Смородин. – Пусть уходит с поста подобру-поздорову, а власть передаёт народу.

- Нельзя так, – убеждённо заявил лимонадчик. – Ведь царь – помазанник божий. Зачем же Господа гневить?