Новороссийский романс

7. Клуб железнодорожников

If ladies be but young and fair,

They have the gift to know it.

Коль дамы юны и прекрасны, у них есть дар об этом знать.

(В.Шекспир «Сон в летнюю ночь»)

Начало 1918 года ознаменовалось первыми проблесками Гражданской войны. Настроенные против новой власти казаки 7 января разгромили Екатеринодарский совет большевиков. Двинувшийся на помощь из Новороссийска и ближайших станиц вооружённый отряд из 600 человек потерпел поражение на подступах к кубанской столице. 24 января в городе прошло расширенное заседание большевиков Екатеринодара и Новороссийска. Было принято решение, где последним пунктом значилось:

«Считать необходимым обеспечить Красную гвардию боевой техникой. Просить товарища Худанина предпринять шаги для организации и проведения работ по постройке в Новороссийских железнодорожных мастерских двух бронепоездов».

Опытный революционер Александр Евдокимович Худанин возглавлял в то время городской комитет РСДРП, и он незамедлительно обратился к начальнику железнодорожных мастерских инженеру Леонтовичу. Тот ответил, что постройка бронепоездов невозможна. Однако инженер недооценил энтузиазм и работоспособность железнодорожников, желающих защитить свою, народную, власть. Всего за неделю ударного непрерывного труда новороссийцам удалось создать из подручных материалов два бронепоезда – «Борец за свободу» и «Большевик». В ходе боёв за Екатеринодар новороссийские бронепоезда внесли свою лепту в освобождение города. Именно в этом сражении осколком разорвавшегося снаряда был убит генерал Лавр Георгиевич Корнилов.

Жизнь в Новороссийске после установления советской власти приобретала новые черты. 22 апреля 1918 года ВЦИК РСФСР принял декрет «Об обязательном обучении военному делу». В соответствии с этим документом вводилось всеобщее военное обучение трудящихся (всеобуч). Ещё ранее, уже в ноябре 1917 года, в Народном комиссариате просвещения РСФСР был создан отдел внешкольного образования. И новое руководство города, изначально не чуждого развитию культурных и спортивных традиций, со всем вниманием отнеслось к вопросам организации досуга жителей.

Жителям Мефодиевки повезло. У них уже имелся построенный ещё в 1913 году Клуб железнодорожников. Были найдены талантливые преподаватели, готовые передавать молодёжи и людям постарше уникальные знания и умения.

И Нюся Смородина сразу загорелась, когда вездесущая Маруська принесла весть о том, что преподавательница музыки О.А.Чирко ведёт набор учащихся в кружок игры на фортепиано и пения. Посовещавшись, подруги решили взять с собой Лёлю, Соню и Веру, свою дружную капеллу самодеятельных певуний. Однако живущая ближе всех к клубу Анна Смородина пришла намного раньше подруг. Она не удержалась и тихонько прошествовала внутрь.

- В семнадцать лет вы расцвели прелестно,

Неподражаемо, и это вам известно,

И потому скромны, не смотрите на свет.

Не влюблены ли вы? прошу мне дать ответ,

Без думы, полноте смущаться…», - вот такой цитатой из грибоедовского «Горе от ума» была встречена Нюся, пришедшая в Клуб железнодорожников.

Исполнителем реплики Чацкого являлся не кто иной, как Владимир Загурский, однокашник дяди Вали. Этот смазливый выпускник гимназии, стройный и гибкий, необычайно нравился подругам Нюси. Он жил в центральной части города, недалеко от мужской гимназии и нового губернаторского Дома с орлом. Однако изредка наведывался в гости к Смородиным. И девчата с рабочей окраины дружно решили, что Володенька очень похож на звезду кинематографа Ивана Мозжухина.

Сама же Нюся считала Загурского слишком нахальным, прилизанным и вертлявым. И те знаки внимания, которые этот шляхтич, как величал товарища дядя Валя, с недавних пор начал ей оказывать, скорее смущали, раздражали и тяготили, чем вызывали сладкое волнение.

- Как Анна Павловна у нас похорошела! – всё ещё не мог выйти из роли Владимир. Он только что был принят в открывшийся при Клубе железнодорожников театральный кружок, продемонстрировав недюжинные актёрские способности и знание классики отечественной драматургии.

Нюсе не оставалось ничего другого, как сдержанно поздороваться со своим знакомым, который попытался поцеловать девушке руку, но она смущённо и не без лёгкого раздражения спрятала ладошку за спину. Надо же, какие буржуйские телячьи нежности.

Загурский, весьма обаятельный, раскованный и привыкший к дамскому вниманию, привычно кривлялся, стремясь произвести неотразимое впечатление на свою знакомую. Но его интерес к неожиданно появившейся девушке был несомненно искренним. С недавних пор он пребывал в мучительном недоумении. Как и когда это произошло? Вместо нескладного и неуклюжего худенького галчонка с растрёпанными чёрными волосами в семье Смородиных вдруг расцвело совершенно прелестное создание.

Разумеется, этой девушке с рабочей окраины не хватало загадочной томности и светского лоска. Но всё в ней смотрелось необычайно гармонично. Цепкий взгляд Загурского отметил стройность фигуры, плавность движений и удивительное умение держать себя. Она притягивала внимание не только действительно красивой и яркой, если не сказать экзотической, внешностью, но и сдержанным достоинством. В ней не было суетливости, как не было нарочитого и бросающегося в глаза слащавого жеманства или хихикающего кокетства. Но даже без испытанных дамских уловок эта юная смуглянка излучала всепобеждающую женственность, особенно притягательную тем, что яркое пламя её несомненно богатой и страстной натуры сдержанно сияло в прохладной оправе девичьей скромности и порядочности.