Новороссийский романс

9. Погибаю, но не сдаюсь!

«Грустная и тяжелая картина — гавань вымерла, пусто, и только медленно идущие на буксире миноносцы, беспомощные, без признаков жизни на них с отдельными мрачными фигурами в количестве 5–6 человек на палубе, как зачумленные и обреченные на смерть, с которых все живое сбежало и от которых все сторонятся. Сильное впечатление производит эсминец «Гаджибей», который будучи взят на буксир поднимает сигнал: «Погибаю, но не сдаюсь» и держит его все время».

(Записки командира эскадренного миноносца «Керчь» Владимира Кукеля)

3 марта 1918 года был подписан Брестский мир, по поводу которого Владимир Ильич Ленин писал: «Да, этот мир – тягчайшее наше поражение. Да, этот мир – неслыханное унижение Советской власти, но историю перехитрить мы не в состоянии. Передышка нам нужна, плохая, короткая, непрочная передышка, но всё же будет время, за которое произойдёт новое накопление сил революции, оздоровление армии от отчаяния и утомления».

Кто только не критиковал этот мир, заключённый большевиками с Центральными державами – «Четверным союзом» Германской, Австро-Венгерской, Османской империй и Болгарского царства. В резких политических статьях, хлёсткой сатире и уничижительных карикатурах не просто клеймили, но и изощрённо издевались над большевиками не только идеологи «преданной» русскими Антанты и внутренние оппозиционеры всех мастей, но и самые что ни на есть выгодополучатели - немцы и их союзники. Потери России действительно были колоссальными. Страна уступала 26% своей территории, что составляло порядка миллиона квадратных километров и 56 миллионов жителей. От страны отторгались треть промышленности и треть обрабатываемых сельскохозяйственных угодий.

И только прозорливость Ленина, предугадавшего коренные изменения во внутренней политике Германии, сделала оправданным этот крайне рискованный договор, превратив его через несколько месяцев в ничего не стоящую бумажку.

Но даже такие громадные уступки не удовлетворили аппетитов Германской империи и её союзников. Уже в апреле германские войска оккупировали Крым, создав реальную угрозу Севастополю, и остро встал вопрос о том, что делать с Черноморским флотом. Сначала была сделана попытка перевести корабли под украинские флаги вновь созданной марионеточной УНР (Украинской Народной Республики), но это бы только облегчило захват флота германцами. И принимается решение увести флот в Новороссийск.

Эскадренные миноносцы ушли из Севастополя поздно вечером 29 апреля с одобрения командующего флота Михаила Павловича Саблина. Убедившись в том, что немцы готовы всячески препятствовать выходу кораблей, порт покинули и линкоры «Воля» и «Свободная Россия». В Севастополе остались лишь суда, нуждающиеся в ремонте, а весь боеспособный флот 1, 2 мая прибыл в Новороссийск. Однако можно ли было говорить о боеспособности в отсутствии снабжения топливом и боеприпасами, да ещё и в условиях блокады? Турецкие и немецкие военные корабли волчьей стаей дежурили у самых ворот Цемесской бухты. Среди них были и те, что совершили дерзкий налёт на побережье три с половиной года назад и жаждали заполучить загнанную вожделенную добычу.

Настроение команд стоявшего в Цемесской бухте флота менялось с каждым днём. Если сразу после прихода большинству хотелось сильной командной вертикали, дисциплины и единоначалия, то со временем людьми начали овладевать чувства безнадёжности и отчаяния.

Москва пытается решить, что делать с Черноморским флотом. После консультаций и совещаний Советское правительство определилось, где надо поставить запятую в предложении «Топить нельзя оставить». Уже 24 мая появляется резолюция на докладной записке начальника Морского генерального штаба Евгения Андреевича Беренса:

«Ввиду безвыходности положения, доказанной высшими военными авторитетами, флот уничтожить немедленно».

Пред. СНК В. Ульянов (Ленин)

Однако май сменяется июнем, а флот и ныне там. Никто не решается привести ленинскую директиву в исполнение. Техническое и боевое снабжение по-прежнему невозможно. К самым молам порта пробираются немецкие подводные лодки, в небе то и дело появляются разведывательные аэропланы. Есть данные о том, что немецкие части готовы выдвинуться на Новороссийск со стороны Темрюка.

11 июня терпение немцев исчерпано, и они предъявляют ультиматум, что не позднее 14 июня ушедшие корабли Черноморского флота должны вернуться в Севастополь.

В довершение к этому вызван в Москву Саблин, которому было готово безоговорочно подчиняться большинство. Командование передано Александру Ивановичу Тихменеву, командиру линкора «Воля».

По получении немецкого ультиматума началось его обсуждение сначала делегатами команд, а потом и на каждом корабле. Большинство высказалось за то, чтобы в Севастополь не идти, флот не топить, а готовиться принять бой. Комиссар Черноморского флота Николай Павлович Глебов-Авилов разъяснил, что ввиду дипломатических соображений будет дана радиограмма центрального правительства с приказом идти в Севастополь и прибыть туда по договорённости с германской стороной не позднее 19 июня. Одновременно с этой радиограммой №141, полученной в самый разгар дебатов о судьбе флота, приходит вторая шифрованная радиограмма №142 о том, чтобы предыдущее радио не числить (не принимать во внимание), а корабли Черноморского флота потопить.

К морякам обращается председатель ЦИК Кубано-Черноморской советской республики Абрам Израилевич Рубин и с присущим ему ораторским талантом уговаривает моряков сохранить флот как надежду сухопутных войск, ведущих успешное наступление под Ростовом. О нет, кубано-черноморцы не противопоставляют себя центру, но в Москве плохо знают обстановку. По предложению Рубина Черноморский флот направляет делегатов в столицу республики Екатеринодар. А остающиеся в Новороссийске моряки пребывают во всё более смятённом состоянии. И когда Тихменев ставит на общее голосование вопрос «уход в Севастополь или потопление», подавляющее большинство выбирает третий вариант – ничего не предпринимать и ожидать возвращения делегатов. Но командующий не приемлет третьего варианта и принимает во внимание лишь то, что за потопление 250 голосов, а за уход в Севастополь – 550. Остальные 2700 голосов за выжидание не в счёт.