Новороссийский романс

15. Семейная жизнь

Шура Губернан последовательно и решительно осуществлял свои планы. Красное кирпичное здание элеватора стало его вторым домом. Он с готовностью помогал Кириллу Ивановичу, заведующему разместившегося прямо на производстве фабзавуча, оборудовать свободные амбарные конторки под учебные классы, кабинеты и лаборатории. Шуре пришлось поучаствовать и в других работах по восстановлению сильно разграбленного в годы Гражданской предприятия. Лишь в 1928 году уникальное творение конца 19-го века смогло полноценно вступить в строй и даже начать развиваться.

Посоветовавшись с преподавателями, молодой человек выбрал хлебно-эксплуатационное отделение. Он хотел глубоко вникнуть в происходящие на элеваторе процессы, которые включали приём, очистку, сушку, хранение и отгрузку зерна. Учёба на производстве имела свои неоспоримые преимущества. Пытливый «фабзаяц», как называли учащихся фабрично-заводских училищ (ФЗУ), в реальных условиях постигал такие важные навыки, как лабораторный анализ качества зерна, определение сорта и присвоение класса.

Упорный, умеющий быстро накапливать необходимые знания и стратегически мыслить Шура Губернан довольно быстро завоевал авторитет среди своих сотрудников. Как когда-то в детстве его уважали в компании мальчишек, так и во взрослой жизни к нему всегда можно было обратиться за советом и помощью. Губернан не был пустозвоном и не приписывал себе несуществующих знаний и заслуг. Но очень скоро он стал действительно знающим специалистом, могущим ответить на любой вопрос, касающийся хранения зерна на Новороссийском элеваторе. Вскоре именно к нему стали обращаться, когда требовалось встретить проверяющих или ещё каких-то ответственных руководителей, заинтересовавшихся работой предприятия.

Но активное погружение в полноценную рабочую жизнь не прервало занятий спортом. Шура был по-прежнему востребован в первом составе «Олимпии» и участвовал в большинстве победоносных матчей – и международных встречах с командами приходящих в порт судов, и в поединках среди команд юга страны.

И, разумеется, личная жизнь не была забыта. Анна Смородина старалась не пропускать футбольные матчи, начала неплохо разбираться в игре и вскоре воспринималась игроками как невеста Шуры Губернана. И девушку отнюдь не тяготило это звание.

Но она была благодарна своему жениху, что тот не форсировал события. Он позволял ей чувствовать себя одновременно и защищённой, и свободной. Не оговаривал каких-либо рамок поведения, не запрещал заниматься тем, что ей нравилось, не навязывал своих правил. И выходило так, что она без принуждения привыкала любить футбол и чувствовать себя своей в дружной команде «олимпийцев», а Шура уже не представлял свою жизнь без самодеятельных клубных песенных концертов, где блистала его невеста.

Любимые лирические романсы уходили на второй план, время требовало новых ритмов и мелодий. И вскоре после разгрома Кубанского десанта Улагая, поставившего крест на честолюбивых планах окопавшихся в Крыму белых, в Клубе железнодорожников звучала маршевая и жизнеутверждающая песня о Красной армии:

Белая армия, Чёрный Барон
Снова готовят нам царский трон,
Но от тайги до британских морей
Красная Армия всех сильней.
Припев: Так пусть же Красная сжимает властно
Свой штык мозолистой рукой,
С отрядом флотских товарищ Троцкий
Нас поведёт на смертный бой!
Красная Армия, марш, марш вперёд!
Реввоенсовет нас в бой зовёт.
Ведь от тайги до британских морей
Красная Армия всех сильней!
Припев.
Мы раздуваем пожар мировой,
Церкви и тюрьмы сравняем с землёй.
Ведь от тайги до британских морей
Красная Армия всех сильней!
Припев.

14 ноября 1920 года состоялся окончательный исход Русской армии белых. На этот раз из Севастополя. После Крыма у противников советской власти не осталось контролируемых территорий, и они отправлялись на чужбину.

А на молодую республику обрушилась новая беда. Наступивший 1921-й год принёс страшную засуху, погубившую 22% посевов. Голод охватил значительные территории, сильнее всего ударив по Поволжью. Советское правительство не сразу обратилось за помощью к мировому сообществу, ведь молодому государству рабочих и крестьян приходилось выживать во враждебном капиталистическом окружении. Однако ради спасения миллионов жизней потребовались экстренные меры. В июле к международной общественности обратился писатель Максим Горький, а 2 августа Владимир Ильич Ленин написал воззвание к мировому пролетариату.

И в страну пошло продовольствие. Новороссийский порт стал базой, через которую шло 50% хлебного импорта страны. И если в 1921 году в нём было перевалено 5,8 миллионов пудов грузов, то в следующем году уже 30 миллионов пудов. Работали портовики днём и ночью. Вахты продолжались круглосуточно без пересмен, отдыхали поочерёдно. Причалы в тёмное время суток освещались керосиновыми фонарями. Ударный труд новороссийцев был впоследствии отмечен правительственными наградами. Но трудились портовики не ради славы, а ради спасения жизней советских людей. Ведь голод ударил по территории, где проживало 33 миллиона человек. И не щадил никого, особенно малых детей.

Страна упорно преодолевала бедствие, а Шура Губернан всё больше убеждался в том, что выбрал очень важное и нужное дело. Хлеб – это гарантия сытой и здоровой жизни, мощное оружие против голода и смерти.

- Ещё повезло, что элеватор совсем рядом с нашим домом, - ворчала мать. – А то бы мы тебя вообще не видели.

После безвременной смерти мужа Катерина сильно сдала, стала рассеянной и раздражительной. И ей хотелось бы больше помощи и внимания от взрослого сына. Ладно бы только работал, ведь вырос сильным, как отец. Но ему, видишь ли, учёбу подавай, будто мало семи классов. Ни она, ни отец о таком и мечтать не могли, а сыну дали возможность как следует выучиться.