Новороссийский романс

16. Шторм

Новороссийск – город ветреный, порой ураганный. Абсолютный штиль здесь редкий гость. Самые знаменитые ветра, терзающие побережье, – это южный моряк и низвергающийся с Маркотхского хребта холодный норд-ост.

Моряк катит высокие волны по бухте, с рёвом набрасывается пенистыми бурунами на длинные молы и захлёстывает их. Превращает в опасную зону пляжи – попробуй-ка, легкомысленный купальщик, войди в ощерившийся двухметровыми волнами прибой. Норд-ост же предпочитает доводить до кипения котёл внутренней гавани порта, скрытой от южного ветра за молами. А на городских улицах он может разгуляться без жалости, ломая и круша всё, что поддастся его неукротимым порывам.

Ни Нюся, ни Шура не могли и подумать, что их осмысленная и неплохо налаженная семейная жизнь может мгновенно превратиться в бушующий шквал с непредсказуемыми последствиями.

А причина такого неожиданного катаклизма была возвышенной и благородной. Молодое советское государство открывало двери молодым и талантливым. Анна Губернан не завидовала парням и девушкам, кому посчастливилось поучиться на рабфаках и поступить в институты, чтобы стать новой советской интеллигенцией – учёными, инженерами, руководителями производств. Она была вполне удовлетворена своей скромной, но необходимой профессией. К тому же, должность секретаря-машинистки не мешала Нюсе реализовать себя в качестве матери и жены. И одновременно работа не позволяла ей расслабиться и превратиться в забросившую себя домохозяйку. Хотя по своей природе и воспитанию Анна была человеком собранным и деятельным, но и профессия вносила свой вклад в то, что молодая женщина старалась всегда быть подтянутой и ухоженной. Ведь ей приходилось ежедневно общаться и с руководителями города, и с многочисленными посетителями горисполкома. Стоит ли говорить, что с особой тщательностью она готовилась к различным собраниям и совещанием, где сосредоточенно стенографировала, а потом расшифровывала и печатала текст.

По вечерам, дважды в неделю, Анна отводила сына к родителям или оставляла с мужем, а сама отправлялась на занятия кружка. Ольга Андреевна продолжала свою преподавательскую деятельность, и повзрослевшие ученицы не бросали пение. Приходило новое пополнение, и Нюся признавала, что звонкоголосые Катя Голод и Клава Бойчук вполне могли составить ей конкуренцию. Однако соперничество в мастерстве отнюдь не мешало дружбе и сотрудничеству самодеятельных певиц. Видя интерес и старание своих взрослеющих девочек, Ольга Андреевна начала разучивать с ними оперные партии. Для Анны неприятным открытием стало, что лишь немногие арии написаны композиторами для меццо-сопрано.

- И почему же у Татьяны голос должен быть тоньше, чем у Ольги? – возмущалась она. – Ведь Ольга младше, она должна быть более писклявой.

- Ну почему же? – с улыбкой отвечала Ольга Андреевна. – Давайте вспомним, как отзывается об Ольге Онегин. Кругла, красна лицом она, как эта глупая луна на этом глупом небосводе. И сравнивает её с весьма дородной Вандиковой мадонной. Ведь это только для влюблённого романтичного Ленского младшая Ларина является неземным созданием.

- Спасибо вам, Ольга Андреевна, что нарисовали мой портрет, - недовольно усмехнулась Анна. – Получается, что меццо-сопрано – это всегда что-то глупое и толстое.

- Вовсе нет, Аннушка! – рассмеялась преподавательница. – Но что поделаешь, если в представлении сильного пола - а композиторы, увы, мужчины – главные героини должны изъясняться нежными и высокими голосами.

- Как же мне не повезло, - разочарованно вздохнула Нюся.

- Ну, я бы так не сказала, - живо откликнулась Ольга Андреевна. – Меццо-сопрано – это редкий дар. И пусть партий для этого тембра не так уж много, но они по-своему драгоценны. Достаточно вспомнить таких известных исполнительниц как Збруеву, Маркович, Петренко, Славину…

- А какая у вас любимая? – поинтересовалась Анна.

- Маргарита Гукова, - без колебаний ответила пианистка. – Но, увы, её певческая карьера печально и рано завершилась. Потеря голоса – страшный удар для исполнителя, а повлиять может многое.

- Она простудилась? – взволнованно спросила Анна.

- Могла простудиться, а могла и перетрудить голосовые связки, стажируясь в Италии, - рассказала Ольга Андреевна. – Да ещё и неудачная операция. И на всё это наложилось нервное напряжение, ведь певица оказалась в Германии в начале войны. И восстановить свой уникальный голос так и не смогла. А ведь была лучшей Татьяной Лариной. Сам Пушкин бы ею восхищался. И Чайковский, разумеется, тоже.

- Значит, всё-таки сопрано! – ревниво заключила Нюся.

- Лирико-драматическое сопрано, - уточнила Ольга Андреевна. – Вкупе с прелестной внешностью и недюжинным артистическим даром.

Ведя эту беседу, ни преподаватель, ни её любимая ученица ещё не знали, что совсем скоро в город приедет соученица Маргариты Георгиевны Гуковой на консерваторском курсе Умберто Мазетти. Вера Евгеньевна Жаркова занималась поиском молодых талантов в провинциальных городах. И по рекомендации уроженки Новороссийска Ларисы Васильевны Кичи, преподавательницы Ленинградской государственной консерватории, она направилась в приморский город.

Анна Смородина не сразу поняла, с какой целью присутствует на занятиях их кружка элегантно одетая дама. Но взволнованная Ольга Андреевна вскоре представила свою гостью.

- Не смущайтесь, девушки, - произнесла Вера Евгеньевна. – Я очень хочу послушать, чему вы научились.