Новороссийский романс

20. Освобождение

Уходя в Крымскую, ни Нюся с Асей, ни Мотя с Павлом не предполагали, что весной 1943 года они окажутся в самом эпицентре интенсивных воздушных боёв. Тех самых, где прославятся советские асы – Александр Покрышкин, Григорий Речкалов, братья Борис и Дмитрий Глинки, Александр Клубов, Владимир Семенишин, Владимир Фадеев и их боевые товарищи.

Обитателям дома путевого обходчика вновь пришлось заниматься вопросами физического выживания. В сельской местности было не так голодно, как в Новороссийске, но чтобы прокормиться, нужно было потрудиться. Выручал беженцев Крымский консервный завод, где остались запасы подмокшего гороха и кое-каких других подпорченных продуктов. Туда регулярно наведывалась Ася со своим новым другом Петей. Семья мальчика жила с ними в одной квартире.

- Представляешь, мама, нас сегодня хотели ограбить, - делилась дочь с Нюсей. – Когда мы с Петькой тащили с завода ведёрко с жёлтым прокисшим повидлом, к нам подошли два солдата в голубой форме. Наверное, думали, что мы несём что-то вкусненькое. Один как запустит палец в ведро да как лизнёт его. Весь скривился и тут же выплюнул. Оно же кислющее!

- Говорят, что в голубой форме ходят итальянцы, - в раздумье произнесла Анна. – Надо же, а ведут себя не лучше румын. Скажи ещё спасибо, что вас не побили и повидло на землю не вылили.

Румыны, о которых говорила мать, были сущим бедствием.

- Те же цыгане, - возмущалась Матрёна. – Везде залезут, ничего не упустят. Чуть где зачуют мясной запах, так ничто их не остановит. Прямо в кипяток свои немытые лапы суют. Хоть кость, хоть падали кусок, но выловят и непременно сожрут.

И жильцы дома обходчика учились обманывать дерзких грабителей. Женщины нашили плоских мешочков, по которым тонким слоем разложили скудные запасы зерна. Дед Павел помог ловко закрепить эти хранилища под днищами кроватей и под крышкой стола. Как только появлялись румынские налётчики, всё, что оставалось на виду, быстро прятали Асе за пазуху. Потом обитатели дома рассаживались по кроватям и старались соблюдать спокойствие, наблюдая за тем, как румыны тщетно рыскают по комнате в надежде разжиться едой.

Никому не говорила Ася о том, что планировала она перерезать фашистский провод для связи, что змеился совсем рядом по земле. Ни маме, ни бабушке с дедушкой, ни Пете не рассказала. Однако и без её участия провод однажды оказался перерубленным случайно залетевшим осколком. И нескольких минут не прошло, как фашистские связисты устранили возникшую неисправность. И Ася, девочка разумная, поняла, что её подвиг был бы совсем бессмысленным. А попадись она, могло бы случиться много неприятностей.

Когда в небе начались воздушные бои, самым надёжным убежищем оказались бетонные водопропускные тоннели, проложенные под насыпями железнодорожных путей.

Бывало так, что в небе над станцией Крымской одновременно происходило несколько воздушных дуэлей. Советские асы набирались мастерства и уверенности в своих силах, а немецкие эскадрильи, напротив, утрачивали господство в воздухе. Но сопротивлялись фашисты отчаянно.

Однажды недалеко от дома обходчика был сбит советский самолёт. Наш лётчик успел спуститься на парашюте, но уйти не смог. Фашисты бросились в погоню. У пилота был пистолет, и он отстреливался до тех пор, пока не кончились патроны. Молодого парня в белой окровавленной рубашке провели мимо дома, и взволнованные женщины стали допытываться у оставшихся немцев, куда повели раненого лётчика. Те ответили, что в госпиталь.

- Врут, наверное, - с горечью высказалась Матрёна. – На пытки в гестапо поволокли.

- Кто знает, - отозвался Павел. – Лётчик – ценный пленник. Будут стараться перевербовать.

Ася тихонько плакала. Очень жаль ей было схваченного фашистами советского пилота. Эх, знали бы они с Петькой, где сейчас находятся партизаны, привели бы целый отряд, чтобы и лётчика спасли, и как следует дали фашистам по зубам.

И дня не прошло, как пришлось Нюсе с Асей, ходившим на поиски еды, вновь прятаться в бетонном тоннеле под железной дорогой. Не зря прятались. Совсем рядом упал со страшным взрывом сбитый немецкий самолёт. Когда затихло, две женщины выглянули из укрытия.

- Мама, это что – немецкий лётчик? – испуганно спросила Ася, глядя на железнодорожные пути.

- Если не шевелится, значит, мёртвый, - Анна пыталась разглядеть человека, лежащего на рельсах.

Она прекрасно видела, как рядом с телом, спустившись на насыпь то слегка вздувается ветром, то снова опадает белый парашют.

- Это же парашютный шёлк, - вслух высказала Анна свои соображения. – Представляешь, сколько красивых платьев можно из него нашить. Надо пойти и забрать.

Они осторожно подобрались ближе. Мёртвый лётчик лежал лицом вверх, и Анна с дочерью остановились, не дойдя нескольких метров. Мать с дочерью переглянулись.

- Мама, не надо, - тихо попросила Ася. – Я уж как-нибудь без платья обойдусь.

И Нюся, которой очень хотелось взять красивый материал, решила послушаться дочь. Не потому, что испытывала суеверный ужас перед покойником. Просто знала, что сколько бы ни прошло времени, белое платье из парашютного шёлка всегда напомнит им о трупе фашиста, лежащем на рельсах.

- Никудышные из нас мародёры получились, - смущённо произнесла она, когда обе двинулись в сторону дома путевого обходчика.

Дни пребывания фашистов на станции Крымской были сочтены. Перед уходом они взорвали железнодорожное полотно, закладывая взрывчатку через равные промежутки пути. Стоял страшный грохот, и в разные стороны летели куски рельс. А вскоре на этих развороченных путях показались люди.