Новосибирск: село Пиминское

Знакомство с местными

Автобус остановился так, будто передумал ехать дальше.

— Конечная, — сказал водитель и посмотрел на Макарова так, словно тот был частью багажа, который забыли выгрузить раньше.

Макаров вылез, огляделся и хмыкнул:

— Ну здравствуй, Пиминское. Выглядишь так, будто тебе уже всё равно.

Село встретило его тишиной. Не уютной — настороженной. Несколько домов, серых, приземистых, будто их прижали к земле специально, чтобы не высовывались. Дым из труб шёл лениво, без энтузиазма. На остановке стояли двое мужиков, курили и смотрели на него слишком внимательно.

Макаров поправил пальто, взял сумку и пошёл в сторону администрации.

— Городской, — негромко сказал один из мужиков.
— Видно, — ответил второй. — Лишний.

Макаров услышал. Не обернулся.

Начинается, — подумал он. — Даже кофе не дали, а уже ненавидят.

Здание прокуратуры он нашёл не сразу. Потому что выглядело оно не как прокуратура, а как дом, где когда-то была библиотека, потом склад, потом — «давай сюда посадим прокурора, он всё равно ненадолго».

Табличка висела криво:
Прокуратура.

Без уточнений. Без гордости.

Внутри пахло:
— холодом
— пылью
— и чем-то давно несданным в архив

Кабинет Макарова оказался один. Маленький. Стол — старый, с царапинами, будто его били за неправильные приговоры. Два стула: один для него, второй — для людей, которые будут врать.

В углу — печка. Настоящая. Чугунная.

— Отлично, — сказал Макаров вслух. — Осталось только палача посадить в коридоре, и будет полный комплект.

Он повесил пальто, сел, открыл окно — тут же закрыл.

— Нет. Живи с этим запахом, — сказал он себе.

Через пять минут в дверь постучали. Неуверенно, но без уважения.

— Войдите.

Зашёл участковый. Лет сорока пяти, уставший, с лицом человека, который слишком долго объяснял, почему «не получилось».

— Я Круглов. Участковый, — сказал он.
— Макаров. Прокурор. Не временно, — уточнил Макаров. — Присаживайтесь. Если стул не развалится — считайте, вам повезло.

Круглов сел, помолчал.

— Вам тут… не рады, — сказал он наконец.
— Я заметил. Обычно меня сначала ненавидят, потом боятся, — пожал плечами Макаров. — У вас, смотрю, решили не тянуть.

Круглов криво усмехнулся.

— Вы из-за… — он запнулся. — Из-за этих дел?

Макаров открыл папку. Толстую. Слишком толстую для одного села.

— Из-за этих, — сказал он. — Десять лет. Дети. Женщины. Одинаковый почерк. И ни одного серийного убийцы. Это, знаешь ли, даже для нашей страны перебор.

Круглов отвёл взгляд.

— Люди говорят, вы зря сюда приехали.
— Люди много чего говорят, — ответил Макаров. — Например, что здесь живут нормально.

Он встал, подошёл к окну, посмотрел на улицу.

— Скажи честно, Круглов, — сказал он спокойно. — Когда нашли первое тело… ты уже тогда понял?

Круглов молчал.

— Понял, — кивнул Макаров сам. — Все поняли. Просто решили, что проще жить дальше.

Он повернулся.

— А теперь я здесь. И вот это, — он постучал по папке, — я закрывать не буду. Ни как “отдельные эпизоды”, ни как “сложная обстановка”.

Круглов тяжело вздохнул:

— Вас тут за это не полюбят.
— Меня редко любят, — сказал Макаров. — Но иногда после меня перестают хоронить детей.

В дверь снова постучали. Уже громче.

— Макаров? — раздался женский голос. — Вас глава сельсовета ждёт. Очень.

Макаров усмехнулся, взял папку.

— Ну что ж, — сказал он. — Пойду знакомиться с коллективом.
Если будут улыбаться — значит, врут.
Если будут молчать — значит, боятся.
А если будут злиться… — он кивнул. — Значит, я всё делаю правильно.

Макаров вышел в коридор и сразу понял — он уже всем не нравится.

Не потому что что-то сказал.
А потому что слишком рано приехал.

В коридоре стояли трое. Женщина лет пятидесяти с поджатыми губами, молодой парень из местных — сразу видно, “на подхвате”, и мужик постарше, с лицом человека, который здесь всё видел и предпочёл забыть.

— Это он? — спросила женщина, не понижая голос.
— Он, — кивнул Круглов.
— А надолго? — добавил мужик.

Макаров остановился, посмотрел на них и спокойно сказал:

— Если честно — не знаю.
Если по работе — пока не станет тише.

— У нас и так тихо, — резко сказала женщина.
— Я заметил, — кивнул Макаров. — Слишком.

Парень хмыкнул, но быстро перестал, когда Макаров посмотрел на него в упор.

— Фамилии, — сказал Макаров. — Или мы так и будем играть в “я вас не знаю, вы меня не любите”.

— Зачем вам? — спросила женщина.
— Чтобы потом не перепутать, кто из вас будет врать первым.

Повисла пауза. Круглов кашлянул.

— Это Нина Петровна, из администрации.
— А это Володя… — он замялся.
— Просто Володя, — буркнул парень.

— Отлично, — кивнул Макаров. — Уже теплее, чем в кабинете.

Он пошёл дальше по коридору. За спиной кто-то прошептал:

— Городской.
— Надо было сразу предупредить…

Макаров не обернулся.

Предупреждать надо было детей, — подумал он. — А не меня.

На улице он прошёлся немного, просто чтобы понять, как здесь смотрят.
Смотрели не с интересом.
Смотрели — как на проблему.

— Вы к нам по какому вопросу? — спросил старик у магазина.
— По старому, — ответил Макаров. — Очень старому.
— Тогда зря, — пожал плечами старик. — Тут прошлое не любят.

— А я, — усмехнулся Макаров, — наоборот. Особенно когда оно не похоронено.

К вечеру он вернулся в свой кабинет.
Закрыл дверь.
Выдохнул.

— Ладно, — сказал он вслух. — Начнём с малого.

Он снял пиджак, закатал рукава и взялся за офис.
Сначала — печка. Почистил, проверил тягу.
Потом — стол. Смахнул пыль, нашёл под ней старые надписи, вырезанные ножом.
Фамилии. Даты. Мат.