Новые боги. Пробуждение

Глава 4. Новая жизнь

Влад лежал на полу, и смотрел в потолок. Было темно. Всю ночь его терзали кошмары; невнятные и от того более тревожные. Теперь, освободившись от них, он чувствовал себя как разорванный флаг, чьи лохмотья бессильно болтаются на ветру. Стараясь привести в порядок мысли, он стал считать. …двести пятьдесят семь. Двести пятьдесят восемь. Двести пятьдесят девять… Сердце бешено колотилось. Хотелось пить.

Наконец он собрался с силами и встал. В голове помутилось и взор заволокла темнота. Влад попытался на что-нибудь опереться, но рука не нашла опоры и он упал на кровать. В груди было ощущение, будто глотнул дыма, да так и не смог его выдохнуть.

Рассвело. Влад сидел на кровати, сгорбившись и облокотившись на колени. По окну барабанил ранний весенний дождь. В комнате было хмуро. Как давно он проснулся? Полчаса назад? Два часа? Время не посмотреть — телефон он потерял в лесу. Да и чёрт с ним, если честно. Влад не сожалел. Он вообще мало что ощущал: только тоску, да уныние.

— Смотрю, совсем ты закручинился, — В дверях стояла Марфа. Погруженный в себя Влад не заметил, как она вошла. Марфа тем временем подошла, взяла со стола стакан, ополоснула его, налила воды из полторашки, которую принесла с собой, и протянулаа Владу: — Водички выпей. Не полегчает, но ты ж три дня не пил ничего.

— Три дня?

— Ну да. Тебя как Петя принёс ночью три назад, так ты и не просыпался. Перенапряг душу. Она у тебя теперь как рваная паутина, — Марфа принялась ходить по комнате и протирать пыль. — Ну и устроил же ты Пете головную боль. — стала она его отчитывать. — Чего такой непоседливый то? Сказали же тебе, посиди пока под присмотром. Опасно тебе к людям выходить сейчас. Ну чего тебе не сиделось, а? Надо было обязательно дров наломать?

— А что мне оставалось? — буркнул Влад.

— Лечь спать, — как отрезала, сказала Марфа.

Ответить на это было нечего. И правда, что его дёрнуло бежать?

— Ладно, отдыхай. Скажу Пете, что ты очнулся. Пущай приходит тебе мозги вправлять.

С этими словами Марфа ушла, заперев дверь. Обещание “вправлять мозги” от Петра Никифоровича внушало страх. К счастью, ждать пришлось не долго.

Вскоре Влад услышал, как отпирается замок. За отворившейся дверью был огромный силуэт Петра Никифоровича. Входя он немного пригнулся. Казалось, ещё немного и плечами заденет откосы. Не произнося ни слова он снял пальто, разулся, зашёл в ванную помыть руки, вытер их, подошёл к кровати, где сидел Влад, поставил рядом с ней стул, сел и только тогда усталым голосом спросил:

— Ну и что мне с тобой теперь делать?

— В смысле? — спросил изрядно опешивший Влад.

— В смысле ты три дня назад убил троих человек.

Новость звучала ужасно и Влад понимал, что она должна его шокировать, но он не ощутил ничего. Ни единой эмоции.

Пётр Никифорович помедлил, собираясь с мыслями, и продолжил:

— По закону за это тебя стоит судить. Но в нашей ситуации есть три вещи, которые всё осложняют, — Пётр Никифорович поднял кулак. — Первая, — он оттопырил большой палец: — ты колдун и в тюрьме тоже можешь наворотить бед. Вторая: та ситуация, в которой ты оказалса… в общем, ты не мог контролировать её. Третья: из-за наших особенностей для колдунов законы отличаютса. Да и сбежал ты по моему недосмотру, — Пётр Никифорович тяжело вздохнул. — Хорошая новость в том, что казнить тебя не станут. Ты теперь под моим надзором. И любая глупост, которую ты выкинешь, будет и моей ответственностью.

— Меня хотели казнить? — тихо спросил Влад.

— Это одно из наказаний за убийство. Между прочим, не высшая мера. Ты должен понимать, что у колдунов намного больше возможностей, чем у остальных людей. И ответственность за эти возможности мы должны нести соответствующую.

— Зачем вы мне это рассказываете?

— Чтобы ты понял серьёзность ситуации. В общем, у тебя будет подобие домашнего ареста. Жить будешь тут. На твою комнату наложат специальные чары — сигнализацию. Тебе можно будет передвигатса по территории, но только с моим или Костиным сопровождением. Кто-нибудь из нас будет утром забирать тебя из комнаты и отводить на работу. К слову, нянчитса с тобой — моё наказание за халатност. Расценивай свой арест как второй шанс и на наделай больше глупостей. И не пытайса выйти из комнаты когда она опечатана. Тебе не понравится. Уяснил?

Влад кивнул.

— Теперь я расскажу, что же с тобой произошло. Тем вечером ты интуитивно применил чары, которые тебе пока не силам. Ну и надорвался. Душа у тебя теперь как подранная тряпка. Из-за этого и сил у тебя нет. Ни радоваться, ни злиться. Ни на что сил нет. И сейчас я буду твою душу латать. Дело это не быстрое и неприятное, так что, — он протянул Владу плотный резиновый жгут, — зажми-ка это в зубах. Ну чтобы не сломать, и ложись на спину.

Влад сделал как велели.

Пётр Никифорович протянул к Владу обе свои ручищи. Одну ладонь он положил на голову, другую — на грудь. От рук шло тепло. Боль успокаивалась, мышцы расслаблялись, а всякие мысли покинули его голову.

Влада быстро сморило и когда он уже почти уснул, его словно ударило током. Всё тело дёрнулось. Слева в груди вспыхнула боль, от которой, по телу волнами пошёл жар.

Казалось, будто его жгут раскалённым железом. Мышцы свело судорогой, тело выгнулось дугой. К счастью, что было дальше, Влад уже не помнил. Когда он очнулся, кровать была мокрая от пота, а подушка — от слюней.

Пётр Никифорович сидел на стуле и ссутулившись, мокрый от пота. Щёки впали, под глазами — круги.

— Очнулса? Хорошо. На сегодня всё, — он встал и медленно, грузно пошёл к выходу. — Завтра твой первый рабочай день. Заберу тебя утром, в девять. Если будет скушно, можешь спуститься к Марфе за книжками. Кажется, у неё был Достоевскай.

— Это пытка какая-то, — прохрипел Влад, — долго ещё так?

— Может пару месяцев, может полгода. По разному бывайт, — ответил Пётр Никифорович.

Он накинул пальто, обулся и открыл дверь.

— Не делай больше глупостей, — сказал он напоследок, и вышел. Лязгнул замок. Казалось, в небольшой комнате сразу стало вдвое больше места.