Новые приключения Арбузика и Бебешки

Кожедуб и Пугачев

=

И это не совсем вяжется с образом обычного казака, правда, дослужившегося до офицерского чина.

При этом, что интересно, есть утверждение будто мужицкий царь был неграмотный - во всяком случае документов с его почерком не осталось.

Кожедуб представился скромно полковником, понимая, что генеральское звание это уже явный перебор. Впрочем, царь, похоже, ему не слишком и верит, смотрит исподлобья и все выспрашивает. Кожедуб разъясняет:

- На вас движется Голицын и Мансуров, с ними третий генерал Фреймах. Последний командовал полком вместе с генералом Каром. Однако Кар тяжело заболел, его заменили дольно опытным Голицыным, а общее руководство над всеми армиями осуществляет генерал-аншеф Бибиков. В настоящий момент подполковник Михельсон назначен командиром отряда, направленного на Уфу, а генерал-поручик Деколонг подходит к Челябинску.

Кожедуб, разговаривая, показывал Емельяну на карте. Грубо конечно изготовили её, но в общем более-менее верно. Поразительно сколько тут крепостей и острожек. Даже удивительно, что пугачевцы сумели немалое количество цитаделей взять. Положение повстанцев к началу марта и в самом деле стало очень тяжелым, хотя сам Кожедуб не считал его безнадежным. По численности пугачевцы превосходили царские войска, которых с трудом наскребли с разных концов России.

Война с Турцией продолжалась, и Екатерина не могла бросить против мятежников каких-либо значительных сил. Тут многое решало полководческое искусство. Главный арсенал Российской царской армии - Урал с его заводами, по большей части поддержал Пугачева, и в случае разгрома Голицына и взятии Оренбурга, появлялся шанс получить сильную оружейную базу. И естественно подорвать ресурсы противника.

Нет, Кожедуб еще верил в победу, и пока Емельян еще не все потерял, хотя конечно же, немало и упустил.

Царь казаков спросил Кожедуба своим низким, громоподобным голосом:

- И что мы упустили, ваше высокородие?

Ас номер один рассудительно ответил:

- Во-первых, Оренбург можно было сразу, после быстрого взятия Татищева, атаковать и, пользуясь внезапностью, захватить с ходу! Крепость в плачевном состоянии, и шанс застать врага врасплох реальный.

Емельян, или тот кого считали Емельяном, хмуро заметил:

- Я полагал, что у нас слишком мало сил, чтобы сразу атаковать большой город. Да и вообще, спасибо Падурову, без него нас могли еще и под Татищева разбить!

Кожедуб логично заметил:

- И в Оренбурге многие солдаты и казаки перешли бы на вашу сторону. Впрочем, были и другие ошибки.

Самозваный царь спокойно кивнул головой:

- Валяй, ваше высокородие - мне и самому интересно!

Кожедуб с удовольствием принялся перечислять:

- Во-первых, следовало активнее распространяться вширь. Послали Хлопушу к заводам - правильно! Но нужно было послать таких отрядов гораздо больше. Генерала Кара разбили, но полторы тысячи его дезорганизованных солдат не были добиты. А теперь они идут сюда вместе с Голицыным. Надо было больше сил отправить под Яик, можно и там раздавить одним ударом. Ну и главное, в последние самые недели. В Бугульме оставили атамана Багрянова с 16 пушками, хотя понятно, что он один её не удержит, в результате потеряли и людей, и оружие. Можно было, пользуясь тем, что Оренбург не опасен, а у вас достаточно свободных сил, разбить войска царицы-узурпаторши по частям, не дав им собраться в единый кулак...

Пугачеву видимо уже надоело слушать нравоучения и он крикнул, да еще стукнул кулаком по дубовому столу:

- Хватит! Ошибки разбирать будем на досуге! Скажи лучше, сколько войска у Галицина?

Кожедуб цифры запоминал хорошо:

- У него пять тысяч пехоты и две тысячи конницы - четырнадцать гусарских и драгунских эскадронов. Пушек не меньше семидесяти и припасов довольно к ним. Кое-что среди орудий он и у нас забрал.

Самозваный царь нахмурился и, быстро подсчитав на пальцах, ответил:

- Мы тут можем выставить до десяти тысяч войска и тридцать восемь пушек.

Кожедуб грустно добавил:

- Из них с огнестрельным оружием тысячи полторы!

Пугачев поправил:

- Нет, тысяча восемьсот!

Кожедуб, поморщив высокий лоб, ответил:

- Все равно мало. Полковник Бибиков одним батальоном разбил четыре тысячи повстанцев. А тут пять только пехотных... Нужно собрать все силы в кулак, чтобы иметь шансы на победу.

Пугачеву надоело сидеть, он встал и принялся расхаживать по бывшему дому прежнего коменданта крепости полковника Елагина. Горница выглядела чисто вымытой и по-спартански суровой. Только одна икона Георгия Победоносца украшала комнату дворянского терема. Пара девушек в обычных крестьянских платьях прислуживали царю, но сейчас они куковали в горнице.

Пугачев строго спросил у Кожедуба:

-Настаиваешь на снятии осады?

Ас номер один рассудительно ответил:

- Под Оренбургом и Бердой остались почти такие же силы, как и тут - тысяч восемь, или десять, а пушек даже более. Однако, если нас тут побьют, то многие наши друзья отвернуться и союзники предадут - рухнет фронт! Так, что либо пан, или пропал!

Пугачева не удовлетворило:

- Противник может пополнить, если снять блокаду, свой фураж, и нам придется, даже в случае победы над Голицын, начинать все сначала!

Кожедубу в голову пришла неожиданная мысль и он тихо произнес:

- Тогда лучше быстро взять Оренбург... И тогда на Голицына обрушится двадцать тысяч с множеством пушек.

Пугачев с печалью произнес:

- Оренбург хорошо укреплен, и в нем не мало силы. Да, конницу они почти всю съели, но пехоты и пушек изрядно. - Самозваный царь тяжело вздохнул и добавил. - Если штурм будет отбит, то у нас не хватит сил драться с Голицыным. Вот Стенька на том и прогорел, что перед боем с Барятинским пошел на штурм острожка Симбирска и вымотался.

Кожедуб подошел в царю поближе и зашептал на ухо:

- Есть у меня один хитрый план...