Новый год: Доставка до двери

Снежинка с бриллиантом и горячий чай

У нее на шее крошечный кулон в виде снежинки с прозрачным камнем — то ли бриллиант, то ли фианит. Леска, на которой он висит, почти невидимая и очень короткая, так что кажется, что снежинка просто выступает у нее из-под кожи в ямке между ключицами.

Не знаю, почему я смотрю именно на него.
Кажется, в прошлый раз его не было? Или я просто невнимательно смотрел.
В прошлый раз девушка и одета была во что-то другое.
А в этот — она в розовом летнем платье, неуместно ярком на лестничной клетке с тусклыми зелеными стенами.

Одна из самых поразительных вещей в работе курьера — как часто люди извиняются за свою жизнь. Только что они оттесняли меня от прилавка в кофейне, потому что им нужнее. Презрительно и громко комментировали, что «такой лоб здоровенный, а ерундой мается, лучше б на завод шел». Смотрели насквозь, как будто курьерская форма и квадратный ранец делают меня частью пейзажа, вроде фонарного столба или не на положенном месте выросшего дерева.

Но вот я звоню в их дверь, они ее открывают — и все меняется.
Я становлюсь тем самым с детства знакомым бабайкой, страшным монстром, которым пугали еще бабушки. По имени Вдруг-Кто-Зайдет.

На меня вдруг падает с небес роль строгого инспектора, ревизора, даже контролера.
Внезапно явившегося проверить, соблюдаются ли заветы родителей.

— Ой, извините, у нас тут ремонт… — и женщина средних лет отодвигает стремянку, которая стоит в коридоре последние лет десять.
— Убраться не успела, целый день кручусь! — оправдывается молодая девушка с ребенком на руках.
— Только переехали, еще не все разобрали, — басит мужчина лет сорока, выкладывая стопку контейнеров на башню из картонных коробок.

Не менее часто я слышу извинения за внешний вид.
Причем неважно, что надето на человеке, который открывает мне дверь.

Если это халат или пижама, то извиняются за «домашний вид».
Если куртка, дубленка или шуба — почему-то оправдываются:
— Да я вот-вот выходить собирался, с собакой гулять.

Немало встречается девчонок с длинными ногами, которые заворачиваются в полотенце и, прячась за дверью, протягивают руку за пакетом с рационами. Им кажется, что я не вижу, что край полотенца сползает все ниже и ниже и вот-вот откроет мне слишком богатые сокровища для простого курьера.

Они просто мило краснеют и поскорее захлопывают дверь.
Впрочем, встречалось мне и такое, что, напротив, лучше бы смущались.
Открывает такая тигрица в красном белье и чулках и томным голосом тянет:
— Я ведь даже не успела одеться…

Один раз пришлось все-таки оставить пакет у порога, потому что тигрица отказывалась забирать его через порог, мол, «дурная примета» и настаивала, чтобы я зашел в квартиру.
Тогда-то я и понял, почему некоторые наши курьеры, особенно те, что повыше и пошире в плечах, задерживаются на доставках чаще других.

А вот девчонок пожалел.
Потому что неглиже открывали не только соблазнительные милфы, но и дяденьки в семейных трусах в огурцы. Они почему-то рвались по-мужски пожать мне руку. Один раз я даже это сделал, потом у подъезда оттирал снегом что-то липкое с ладони и искренне надеялся, что это варенье.

Снежинка в своем розовом платье за внешний вид не извинялась.
Во-первых, не за что.
Во-вторых, она не успела. Потому что я снова рассердился.

Поднявшись на ее этаж, я сразу вспомнил, как в прошлый раз меня рассердила эта дверь без номера. Кажется, то был второй день моего эксперимента, и я тогда еще надеялся, что людей можно перевоспитать.

Поэтому жаловался в Дептранс на плохо настроенные светофоры, отсылал через Госуслуги упреки водителям, которые не пропускали меня на переходах, писал в Управляющие компании жалобы на неработающие лифты, заедающие домофоны, завалы снега во дворах и нечищенные ото льда дорожки.
И клиентам тоже доставалось.

Почему они по десять минут копаются и не открывают дверь? Забывают о доставке и им приходится названивать, чтобы выяснить, что они на другом конце города? Почему люди считают совершенно нормальным попросить подождать, пока они закончат телефонный разговор, спасут убегающее молоко, успокоят ревущего младенца?

Как будто у курьера других дел нет!
Приходится отбиваться от просьб поменять лампочку в люстре, подержать собаку, пока на нее надевают шлейку, вынести мусор — «вам же все равно по пути»!

Этому миру не помешало бы немного дисциплины!
Он явно стал бы лучше.

Приглашения на чай или борщ меня бесили куда меньше.
Особенно на восьмом часу работы, когда от голода подводило живот, а времени забежать даже за сэндвичем в ближайшее кафе уже не оставалось.

И мерзли руки, несмотря на самые дорогие мотоперчатки.
Под конец смены я порой бредил, до одури желая обнять ладонями чашку с горячим кофе.
Но природное упрямство не давало сойти с дистанции и показать свою слабость.
Каждую смену я заканчивал безупречно — без опозданий. И сдаваться не собирался.

— Вы наверняка озябли, — говорит Снежинка, протягивая мне исходящий паром стаканчик чая. — Пейте на здоровье!

Смущенно улыбается и закрывает за собой дверь.
А я стою как дурак, и на глаза наворачиваются горячие слезы.
Не потому, что этот чертов чай сейчас как нельзя кстати.
А потому что я на нее и сейчас наорал, как идиот. И в прошлый раз.

В прошлый раз она дала мне пятьсот рублей. Тогда я еще не знал, что это — ошалеть как много. Обычно мне с гордостью вручали мятую пятидесятку, пахнущую пивом. Или вовсе насыпали целую ладонь монет, как на паперти.

Чай очень вкусный. Крепкий, сладкий, с кисловатым привкусом ароматного малинового варенья. Позволяю себе несколько минут передышки, наслаждаясь тем, как согревается все тело от пары глотков. И главное — что-то глубоко внутри оттаивает.

А еще на стаканчике нарисован синим маркером смешной человечек с квадратным ранцем.
Вот же! Маркер у нее есть! Что мешает номер квартиры написать, а?