Новый год моей жизни

Глава 4

- Василий Петрович?! - повторила, вытаращившись на Анфису.

- Ну... да... А ты не знала?!

- Откуда?

- Ну... так... все же знают, Петрович специально из города людей зазывает на работу. Половину стоимости жилья оплачивает. В рассрочку, в счет будущей зарплаты. Вот и домик этот купил наш будущий главный инженер. Весной приехать должен. Я думала, ты знала... Вы с хозяйкой новой вроде похожи... А ты не родственница, что ли?

- Сестра она моя. Говорила, что мужа одноклассник здесь хозяйствует... Но я не думала, что олигарх может сам дороги чистить и в автолавке торговать...

Анфиса расхохоталась.

- Это ты еще не видела, как Петрович наших мужиков учил навоз чистить! Сам-то городской, а наши всю жизнь в деревне. А учить пришлось. Привыкли-то они все тяп-ляп делать. А Петрович лопату взял, да моськами их натыкал, показал, сколько навоза после их работы остается. Теперь мужики наши Петровича уважают. Говорят, мол, городской, богатый, да не ленивый. Знает с какой стороны к лопате подойти. Настоящий мужик.

- А я думала в агрокомплексах сейчас все механизировано...

- И у нас будет. Весной. - кивнула Анфиса. - А пока Петрович старую ферму, еще советскую, восстановил. Сказал, что прежде чем переходить на механизированный труд надо и самому ручками поработать и понять, как оно должно быть. И к будущим сотрудникам приглядеться. А, знаешь, как меня доставал? То тут фамилии рядом с подписью нет, то в папку документы не так сложены. Я поначалу вечерами на луну выла. Ненавидела его. Ушла бы, да где же такую зарплату найти в деревне-то. А потом, как привыкла, поняла, что удобнее так. Когда документы в порядке, я любую бумажку за три минуты достану и сразу же скажу, кто мне ее принес и подпись поставил. Так что, считай, место в бухгалтерии у меня уже в кармане.

Я кивнула. Логика в словах была, как говориться, железная. Прежде чем агрокомплекс открывать, надо знать, с какой стороны к этой корове подойти.

- А мы пришли! - Анфиса кивнула на деревянные ворота фермы, которые днем были распахнуты на всю ширь. - чуешь? Навозом не пахнет. Потому что чисто. Идем... Михалыч! - без перехода заорала она.

Вчера было слишком темно и я ничего не увидела, но сегодня при дневном свете, я смогла оглядеться и рассмотреть ферму изнутри. Действительно, вокруг было очень чисто. Коровы, стоявшие в стойлах, расположенных вдоль широкого центрального прохода, лениво жевали сено.

- Вера! Идем же! - Анфиса выскочила наружу и схватит меня за руку и потащила в небольшую сторожку, устроенную прямо внутри фермы...

Окон не было. Но зато горел свет. И я сразу поняла, что это вотчина Михалыча.

Низкий топчан застеленный байковым одеялом и небольшой квадратный стол, на котором лежала какая-то еда, аккуратно накрытая белоснежным полотенцем. По столом ровно стояли две табуретки. На стене висел разноцветный коврик, который не вписывался в строгую, армейскую обстановку сторожки. Но судя по проводу, ведущему к розетке, это был инфракрасный обогреватель. Здесь было тепло и чисто. Очень чисто.

- Смотри! - Анфиса нырнула под топчан и вытащила картонную коробку, в которой лежала, равнодушно глядя на нас большая белая кошка. Вокруг нее копошились маленькие котята.

Я присела на корточки и вгляделась в одинаковые серые комочки. И как определить, который мой?

- Вот твой найденыш, - догадалась о моем затруднении Анфиса и ткнула пальцем в малыша, плотно присосавшегося к соску мамы-кошки. - Приняла Алиска. Теперь выживет...

- Откуда знаешь, что это мой? - улыбнулась я, с умилением глядя, как котенок пьет молоко.

- Так он младше всех же, - рассмеялась Анфиса. - Видишь, остальные какие большие против него. На днях глазки откроют. А твой еще долго слепышом будет.

Остальные котята, и правда, выглядели крупнее. Значит и правда мой...

- Как назовешь?

- Кого? - не сразу поняла я.

- Котенка, конечно, - фыркнула Анфиса. - Через месяц забрать сможешь... Раньше никак...

- Я в воскресенье уеду, - задумчиво произнесла я, перебирая нехитрый список кошачьих имен. Ничего, кроме Васька и Мурка в голову не приходило. - А это мальчик или девочка?

- Михалыч сказал пацан... А ты зачем в город-то? Насовсем или как?

- Значит будет Васькой, - тряхнула я головой. И ответила на второй вопрос. - Насовсем. Я сюда в отпуск приезжала, отдохнуть, прийти в себя после развода.

- Васькой? - фыркнула Анфиса, пропустив мимо ушей вторую часть моей фразы. А потом вдруг выставилась на меня, широко открыв глаза, и заговорщицким шепотом спросила, - слушай, Вер... Я тут что подумала... А давай ты Василия Петровича нашего у Анютки отобьешь, а? Наш Петрович вот такой мужчина. Тем более я видела, как он на тебя сегодня смотрел. Так как тебе моя идея?

- Глупая идея, - нахмурилась я. - Во-первых, Петрович не старая крепость, чтобы его отбивать. Во-вторых, мне не нужны новые отношения, может быть у меня еще с мужем все наладится. Я же говорила, у нас с Киррилом еще ничего не ясно. А, в-третьих, с чего ты решила, что я вашего Петровича заинтересую? Ты же видела, как на него Анютка вешается. Она молодая и красивая. А я, между прочим, старше него года на три...

- Крепость или нет, а за такой приз и побороться можно. Вер, ну хороший же мужик: и красивый, и образованный, и при деньгах... И потом, ты видела, как он на тебя смотрел? Даже Анютка всполошилась.

- Я сказала нет! Не нужен мне ни Петрович, ни ваша деревня, ни кот. Можете назвать как хотите. - отрезала я, перебив Анфису. Ее бесцеремонность и попытки влезть в мою жизнь, вызывали неприязнь. И обиду: как будто бы я сама не знаю, что мне нужно. И злость: кто, вообще, позволил ей вмешиваться в мою жизнь? - А я в субботу-воскресенье в город уеду. У меня отпуск заканчивается, на работу пора.

Встала и не оглядываясь, вышла с ферма и отправилась домой. Внутри все кипело от взбитых в коктейль эмоций. Терпеть не могу сводниц! Что это за дурацкое желание сосватать всех вокруг?! Идти по снежной дороге перепаханной тракторными гусеницами и одновременно пыхтеть от возмущения оказалось вредно. Я споткнулась и, взмахнув руками, как крыльями, рухнула на грязную, обледеневшую дорогу. От боли в копчике перед глазами все поплыло. Но зато в этот самый момент я отчетливо поняла, что должна делать. Бурлящая каша из чувств и обрывков мыслей улеглась, как будто бы кто-то выключил плиту.