Новый год моей жизни

Глава 5

Чтобы сообразить, на фото, отправленных без спроса были не я, а интерьера, понадобилось несколько долгих секунд. Их хватило, чтобы из кухни выскочила Анфиса и ответила за меня.

- Конечно она согласна!

Вот если бы не ее вмешательство, за которым стояло ее дурацкое желание свести меня с Василием Петровичем, я, возможн о, подумала бы над таким интересным предложением. Но сейчас решительно мотнула головой и отказалась:

- Нет. Завтра я уезжаю в город и вряд ли когда-нибудь приеду сюда еще раз. К тому же я не дизайнер, - я на миг прикрыла глаза... Когда-то давно, когда еще были живы родители, я училась в художке и мечтала поступить в колледж на дизайн интерьеров. Мне всегда нравилось делать пространство вокруг себя красивым, удобным и уютным. - Вам лучше обратиться к специалистам.

- Я обращался, - кивнул Василий Петрович. - Но они не могут даже понять, что мне нужно.

Я пожала плечами:

- Мне жаль, но я тоже ничем не могу вам помочь...

После того, как я договорила, снова повисла неловкая пауза. Я закончила разговор, но не знала, как вежливо попросить гостя на выход. А он почему-то не уходил и по-прежнему смотрел на меня, стоя у порога.

- Василий Петрович, - снова вмешалась бесцеремонная Анфиса, привлекая к себе внимание, - может чайку?

Он метнул на меня вопросительный взгляд, но я отвернулась. Анфисе я потом выскажу, что приглашать в гости, будучи в гостях, дурной тон. Но сейчас мне одновременно хотелось, чтобы он остался, и чтобы он ушел. Это похоже на какое-то сумасшествие.

- Спасибо, в другой раз, - мотнул головой Василий Петрович. - Мне пора, не буду вам мешать...

Он толкнул дверь и вышел, оставляя нас одних. Снова повисла тишина. Мы остались в маленьком коридоре вдвоем в Анфисой. После того, как стихли шаги на крыльце, Анфиса первая нарушила тишину:

- Ну, ты и ду-ура, - заявила она. - Такой шанс, Вер, бывает раз в жизни!

Эмоции, замороженные визитом Василия Петровича, от таких слов резко оттаяли. Я развернулась на пятках и уставилась на соседку, всем своим видом, стараясь донести до нее, как я отношусь к ее наглому и бесцеремонному поведению.

- Во-первых, кто тебе дал право вмешиваться в мою личную жизнь? Я сама как-нибудь разберусь, с кем мне строить отношения. А ты мне даже не подруга. Мы просто соседи. Я благодарна тебе за помощь с котенком и за то, что выслушала меня, но не более. Во-вторых, ты не имеешь право говорить за других людей. Я сама решу интересны ли мне предложения о работе или нет. А, в-третьих, это не твой дом. Это мой дом. И только я решаю, кого и когда приглашать в гости!

Я старалась говорить спокойно, но с каждым следующим обвинением мой голос становился все громче и громче, и последнюю фразу я почти прокричала в лицо ошеломленной Анфисы. Мои эмоции погасли так же быстро, как вспыхнули. Я тяжело вздохнула. Губы моей соседки дрожали, а в глазах стояли слезы.

С одной стороны я понимала: мои обвинения не беспочвенны, Анфиса на сама деле слишком много на себя взяла. А с другой... Мне стало ее жаль. Я видела, мои слова обидели ее гораздо сильнее, чем могло бы показаться. Она еле сдерживала слезы. Никогда бы не подумала, что хмурая деревенская женщина, которую я впервые увидела в окне ее дома, может быть такой чувствительной. Но, видимо, вся ее наглость, грубость и бесцеремонность была только маской, которую она носила, чтобы спрятать за ними себя настоящую.

- Тебе лучше уйти, - вздохнула я. Как бы там ни было, извиняться я не собиралась.

Анфиса молча, не глядя на меня, накинула куртку, сунула ноги в валенки и испарилась из моего дома... И вроде бы я была целиком и полностью права. Но чувствовала себя так, как будто бы все мои претензии были незаслуженны.

Села за стол... Расставленные вазочки с печеньем, конфетами и сгущенкой, которую я просто обожала, с укором смотрели на меня. И даже кружка сиротливо притулившаяся на противоположном краю стола, казалось была обижена на меня так же, как Анфиса...

- К черту! К черту все!- громко выругалась я. Убрала со стола, сполоснула кружки и пошла спать.

Завтра уеду домой и забуду про все дурацкие переживания, про чертову деревню, про Анфису и даже про Василия Петровича, как про страшный сон. Все будет так, как раньше. Тихо и спокойно.

Спала я плохо. Половину ночи ворочалась, снова и снова прокручивая в памяти два последних дня. И только когда запищал будильник, оповестивший, что пора вставать на работу, я смогла наконец-то заснуть.

Проснулась довольно поздно, до приезда Ники и Семы оставалось всего несколько часов. И хотя я вчера собрала сумки, дел у меня все равно было невпроворот. Надо было собрать остатки продуктов, перемыть посуду, законсервировать дом до весны и... похоронить мертвую кошку и ее котят. Ночью я сообразила, что оставлять их без погребения нельзя. Во-первых, просто жалко, а во-вторых, весной будет страшная вонь.

Могилку для кошки я выкопала в самом дальнем углу двора. Штыковую лопату я нашла там же, где санки и корыто — в сенях. Мерзлую землю пришлось оттаивать, разжигая небольшой костерок... Когда ямка стала достаточно глубокой, волоком притащила ящик и опрокинула содержимое вниз. Поначалу я хотела закопать вместе с ящиком, но тогда пришлось бы копать до самого вечера. Заровняла землю, и засыпала темное неопрятное пятно снегом...

- Мам? - голос Ники, раздавшийся за моей спиной заставил вздрогнуть. Я так задумалась, что не услышала, как они приехали. - Что это ты делаешь?

Я развернулась, опираясь на грязную лопату, и взглянула на нее. Она смотрела на меня с каким-то растерянным недоумением... Как будто бы засомневалась в моих умственных способностях.

- Труп закапываю, - честно ответила я. И рассмеялась, увидев, как вытянулось лицо дочери. - Кошка в птичнике померла. Вот и, - я ударила лопатой об мерзлую землю, - пришлось копать.

- Кошка?! Какая кошка?

Я пожала плечами

- Кошка. Обычная. Приблудилась, родила и замерзла.