Новый год моей жизни

Глава 15

Утром я помчалась в дом Василия, чтобы сделать замеры. Вчера до этого как-то не дошло, а мне не терпелось поскорее приступить к работе, чтобы занять голову и избавиться от мыслей о Василии, его маме, Анюте и обо мне, кружащихся по кругу, как вода в глубоком омуте.

Весна, задержавшаяся в городе, наконец-то добралась и до деревни. Легкий ласковый ветерок пах теплом, мокрым деревом и тяжелой влагой от подтаявшего снега. За одну ночь сугробы осели, превратившись в неопрятные кучи с темно-серым налетом. Я не сразу сообразила, что это сажа из печей. Отопление в деревне было на газу, однако бани до сих пор топили дровами, и сажа всю зиму оседала на снег. Хотя ее было гораздо меньше, чем в задушенном выхлопами городе, все равно стало понятно: идеальная белизна полей и дорог не вернется до следующей зимы. А еще как-то резко почернели и стали заметные старые, покосившиеся заборы, неухоженные палисадники, в которых торчал сухой бурьян, кучи мусора во дворах за забором из старого, кое-где обломившегося штакетника, крыши из пятнистого от черного мха шифера...

Не все дома, конечно, выглядели настолько плачевно, некоторые походили на сытых и довольных котов случайно затесавшихся среди бездомных собратьев. Однако деревня стремительно теряла флер очарования, превращаясь в набор проблем, о которых я всегда знала, но как-то забыла за эту зиму: грязь, отсутствие дорог и другой инфраструктуры, бедность, повальный алкоголизм и, в связи с этим, неустроенность и полное безразличие к окружающему пространству.

До дома Василия я добралась в растрепанных чувствах. Мне же понравилось в деревне, и сейчас, увидев столь неприятно преображение, я чувствовала себя так, словно меня обманули, поманили калачом, а вручили горелую корку. Особенно обидным стало то, что бабушкина изба была тоже похожа скорее на облезлого кота, которого постарались отмыть, чем на холеного красавца. Я открыла резко заскрипевшую калитку, прошла по короткой, в несколько шагов, тропинке, ведущей к старому, некрашеному крыльцу. Если бы не резные столбики, пусть и потрескавшиеся от времени, но добавлявшие народного колорита, зрелище стало б вовсе плачевным.

Ключи Василий вручил вчера перед тем, как уехать, сказав, что я могу приходить в его старый дом в любое время. Я достала тяжелый, массивный ключ и вставила его в такую же большую замочную скважину, не с первого раза угадав правильное расположение бороздок и бугорков на бородке. И совсем не ожидала, что дверь сама распахнется до того, как я успею провернуть ключ хотя бы один раз.

- Привет, - Анюта, показавшаяся в дверях, встретила меня с широкой улыбкой, - наконец-то ты пришла. Я уже заждалась.

- Что ты здесь делаешь? - нахмурилась я. Мне пришлось приложить усилия, чтобы скрыть свою растерянность. Все же я совсем не ожидала увидеть ее в доме Василия.

- Васенька попросил меня приглядеть за домом, - невинно захлопала она ресницами.

Контраст с тем, как она вела себя в последние наши встречи, был таким заметным, что я невольно заподозрила ее в игре. А Анюта продолжала говорить обманчиво дружелюбно, - Печку затопить, воды принести, прибраться... И, когда ты придешь, рассказать и показать, что именно нужно поменять в этой халупе.

И прежде чем я успела что-то ответить, добавила с тяжелым вздохом:

- Я говорила Васеньке, что дешевле новый дом построить, чем эту развалюху отремонтировать. Но он не хочет. Говорит, мол, зачем нам, Анюта, еще один дом? Будем жить в твоем, а здесь, - махнула она рукой, указывая на бревенчатые стены, - музей сделаем. Пусть люди приходят и любуются...

- А мне он сказал совсем другое, - попыталась я влезть в короткую паузу и одновременно оттеснить Анюту от входа. Но не тут-то было. Девица стояла в дверях насмерть.

- А тебя он, значит, нанял, чтобы ты ему все обставила тут? - она сделала вид, что не заметила ни моих слов, ни моих действий, продолжая завуалированно оскорблять меня. - И правильно. Уж тебе-то лучше знать, что было в моде в те древние времена. Сколько тебе лет? - картинно наморщила лоб и тут же ответила сама себе, - ты выглядишь лет на пятьдесят... А то и шестьдесят с гаком... Да что там, - рассмеялась она, - ты выглядишь хуже, чем моя бабка, которая померла пять лет назад, когда ей было девяносто!

Услышав про бабку, я невольно улыбнулась. Вероятно, Анюта решила сменить стиль общения, после того, как Василий резко осадил ее. И теперь хотела довести меня до скандала такими вот полуприличными выпадами. Но все же ей не стоило перебарщивать и говорить про девяностолетнюю бабку. Тогда, возможно, семена сомнения в себе и своей внешности упали бы на благодатную почву. Но я вне всякого сомнения выглядела гораздо лучше девяностолетней бабки. А значит она врала, стараясь нащупать мою самую уязвимую точку. Она же не знала, что давит на нее просто своим присутствием рядом с Василием. Больше всего я боялась, что он мне врет.

- Пусти меня, - я попыталась отодвинуть Анюту от входа. И мне это удалось неожиданно легко. Я думала, она будет мне мешать, но нет. Я спокойно вошла в дом.

Внутри было тепло. Весело потрескивали дрова, от печи веяло приятным теплом, а кружки, из которых мы вчера пили кофе, оказались вымыты и аккуратно поставлены на полотенце. Вчера мы оставили грязные стаканы прямо на столе, если я правильно помню.

- Ты можешь идти, - повернулась я у Анюте. - Ты ведь сделала все, что хотела? Дальше я справлюсь без тебя.

- Я не оставлю какую-то проходимку совсем одну, - парировала она, - вдруг ты воровка и вынесешь все ценное? Как я потом Васе объясню, куда делись кофеварка и холодильник?

- Как хочешь, - пожала я плечами. Достала из-за пазухи блокнот, ручку и принялась чертить план дома, чтобы потом записать размеры.

Мерила я долго и тщательно. Мне нужно было изобразить на плане не только сами комнаты, но и всю старую и новую мебель и технику. Причем по каждому предмету на плане я делала заметки, расписывая внешний вид, цвет и пожелания по размещению после ремонта.