Новый год моей жизни

Глава 18

Весь следующий день я была занята: чертила и рисовала дизайн-проект горницы в бабушкином доме. Исписала весь блокнот, перепортила кучу листов миллиметровой бумаги, переломала кучу карандашей, сама вся издергалась и перенервничала, а в порыве гнева даже сломала линейку. Деревянную.

Несколько раз готова была все бросить... Изобразить на бумаге то, что отчетливо видела в голове оказалось не так-то просто. А еще приходилось высчитывать размеры. И это был отдельный кактус, который пришлось грызть, ругаясь и плача от боли. Цифры путались, расчеты не сходились, а нарисованная мебель никак не умещалась в предназначенные для нее места.

Каждый раз, когда мне хотелось швырнуть листы на пол, разорвать и растоптать их к чертовой бабушке, я смотрела на ноутбук, сиротливо лежавший на журнальном столике и страшно жалела, что за столько лет не нашла времени, чтобы научиться пользоваться компьютерными программами для создания дизайн-проектов. И поклялась, что как только окажусь в городе, сразу же найду какие-нибудь курсы и пойду учиться.

Анфиса забежала ко мне ближе к обеду, хотела позвать с собой на ферму, проведать котенка. Но я еле сдержалась, чтобы не нарычать на нее. У меня ничего не получается, а она зовет меня на дурацкую прогулку?!

К счастью, Анфиса оказалась понятливой и исчезла так быстро, что я засомневалась, а приходила ли она, вообще.

Не прошло и часа, после мимолетного визита соседки, как я услышала, что возле моего дома остановился какой-то автомобиль. Рисовала я на столе, у окна, раздвинув шторы, чтобы дневной свет беспрепятственно проходил через небольшое, деревенское окно. Поэтому стоило поднять голову, отвлекаясь на шум, я сразу увидела рябиново-красный автомобиль. Хлопнула дверь, и Василий вышел из машины.

Анфиса! Сразу поняла я. Это она нажаловалась Василию, что у меня ничего не получается, и отправила его ко мне. С ужасом оглядела заваленную мятой и рваной бумагой гостиную. Во мне кипели смешиваясь два страха: первый, что Василий поймет: я ничего не умею, и он очень поторопился, когда договорился со мной о работе. И второй, что он увидит этот бардак и решит, что я неряха и плохая хозяйка.

- Можно? - постучавшись для приличия Василий, по деревенскому обычаю, приоткрыл дверь.

- Можно, - обреченно разрешила я. Все равно уже ничего не исправить. Поздно пить боржоми, когда почти отвалились. Сразу было понятно, что у меня ничего не получится.

Василий вошел в комнату с таким видом, как будто бы не заметил валяющиеся на полу обрывки. Я уже видела, как он останавливается на пороге, кривит рот в презрительной гримасе. Как Кирилл. И тут же поняла, каким глупым был мой страх.

- Привет, - улыбнулся он и, подойдя близко-близко совершенно неожиданно обнял меня и прижал к себе, - Анфиса сказала, что ты срочно нуждаешься в моих объятиях. Что случилось?

- Ничего, - выдохнула я. В его руках мне, и правда, сразу стало легче. Как будто бы я спряталась от всех бед. И даже признаться оказалось несложно, - у меня ничего не получается. Не хватает знаний, чтобы нарисовать дизайн-проект. Я запуталась в самых простых расчетах и не могу правильно рассчитать размеры мебели. Но я могу показать тебе рисунки, какими должны стать комнаты в твоем доме. Вернее наброски...

- Покажи, - кивнул он и наклонился ко мне. Близко-близко, так, что я чувствовала его дыхание, и прошептал, - я очень хочу их посмотреть.

- Хорошо, - выдохнула я, мгновенно сообразив к чему все идет. И в ожидания поцелуя сразу же ослабли колени. Я обхватила Василия за шею, чтобы не упасть. И закрыла глаза.

Твердые, но нежные губы коснулись меня, лишая дыхания. Его поцелуй, как и он сам, был властным и напористым. Он проникал, казалось, в каждую клеточку моего тела, заставляя звенеть в его руках, как натянутая гитарная струна...

- Мне надо ехать, - улыбнулся он, все еще обнимая меня. - У меня срочные дела в городе, я заскочил на пять минут, только чтобы увидеть тебя и сказать, что я доверяю тебе и твоему вкусу. Мне не нужны рисунки и чертежи, ты можешь просто сделать ремонт в моем доме так, как будто бы он твой. Я уже бригаду, кстати, подыскал. Чтобы тебе самой не пришлось белить и красить. Парни настоящие спецы, сделают так, как скажешь. Пока я их в контору забрал, но с середины следующий недели они твои.

- Хорошо, - выдохнула я. Сейчас, когда все тело плыло, а мозг отказывался функционировать, задавленный эмоциями, я почти не соображала, и воспринимала мир вокруг, как ненастоящий, спрятанный за мутным стеклом.

- На обратном пути я заеду, и ты мне покажешь свои рисунки. Договорились?

- Хорошо, - в третий раз произнесла я. И тихо рассмеялась, прижимая лицо к его груди.

Когда Василий уехал, я попыталась работать, но все валилось из рук и страшно хотелось поделиться с кем-нибудь, рассказать о том, что произошло. Я накинула шубку и помчалась к Анфисе.

Поцелуй Василия так сильно разгорячил меня, что я бежала по улице, не чувствуя холода. И мне казалось, что солнце сегодня сияет совершенно по-весеннему. Воробьи, сидящие на голых ветках в палисадниках соседских домов, поют, как соловьи. Теплый ласковый ветер бесстыдно распускает руки, облапывая меня на ходу. Потемневший снег на дороге и обочинах выглядит как-то по-особенному, нарядно и празднично, а покосившиеся заборы упали не от усталости, а от того, что у них, как и у меня, сладко кружится голова.

- Анфиса! Ты где?! - Я влетела во двор подруги и радостно заорала прямо во дворе. Вдруг моя соседка снова прячется в сарайке. Мне никто не ответил. Я в пробежала по узкой, расчищенной дорожке к крыльцу и удивленно замерла. На двери в дом Анфисы красовался огромный амбарный замок.

На всякий случай, не веря своим глазам, я подергала дверь. Нет, дверь на самом деле была заперта... Впервые на моей памяти. Хотя наше знакомство и не было долгим, но я знала, Анфиса оставляет двери открытыми даже тогда, когда идет на ферму на несколько часов. И если она повесила замок, значит она уехала куда-то далеко и надолго...