Новый год моей жизни

Глава 20

Пока мы прорывались в кабинет, я ни капли не сомневалась, что поступаю правильно. Но сейчас, глядя на равнодушное лицо Станислава Алексеевича, вдруг растерялась. Поняла, что не знаю, что говорить. И, вообще, с чего я решила, что имею право просить у прокурора города закрыть глаза на реальные нарушения только потому, что когда-то, очень давно прибиралась в его квартире?

- П-простите, - запнулась я посреди кабинета. - Я, наверное, зря так вломилась... И, вообще... Мы лучше пойдем.

Схватила Анфису, округлившую глаза от шока, и потащила ее назад. К счастью, она не упиралась, иначе получилось бы ее более некрасиво.

- Вера Андреевна, - Станислав Алексеевич встал и-за стола и, сделав пару шагов, оказался рядом, - подождите. Это вы простите меня. Я просто замотался с утра... Но я очень рад вас видеть.

Я виновато взглянула на него.

- Простите, - повинилась еще раз, - я не хотела вам мешать...

- Вы не помешали, - он улыбнулся. - Наоборот, я даже рад, что вы пришли. Теперь я могу с чистой совестью забыть про дела и пообщаться не с тем с кем надо, а с кем хочу. Проходите, присаживайтесь, - махнул он рукой на кресла, стоявшие у стола. - Хотите чаю?

- Нет, спасибо, - отказалась я. Но на кресло села. Уйти сейчас, после того, как Станислав Алексеевич проявил гостеприимство, было бы еще более невежливо.

Он вернулся за стол и теперь смотрел на меня совсем по-другому. С теплотой, с которой мы встречаем людей из прошлого, оставивших в сердце приятные воспоминания.

Анфиса молча села на второе кресло и сделала вид, что ее здесь нет.

- Рассказывайте, Вера Андреевна, как у вас дела? Где вы сейчас? Я слышал вы ушли из клининговой компании...

- Откуда? - совершенно искренне удивилась я.

Он рассмеялся.

- Некоторые мои знакомые пользовались вашими услугами и очень расстроены, что вы там больше не работаете. Сами знаете, кого попало в дом не впустишь. Не каждому можно позволить увидеть твою личную жизнь, когда достиг определенной узнаваемости.

- Понимаю, - улыбнулась. - Да, я ушла из клининга... Мы с мужем разводимся, и я решила кардинально поменять жизнь.

Упомянуть о разводе оказалось неожиданно легко. Как будто бы это ничего не значило. И я продолжила рассказ:

- Я решила попробовать себя в другом направлении. Мне всегда нравилось создавать уют в доме, и я хочу попробовать свои силы в дизайне интерьеров. Не знаю, правда, что из этого получится, - улыбнулась я. - но у меня уже есть первый клиент. Я сейчас работаю на проектом в деревне... Восстанавливаю старый дом, принадлежавший бабушке местного фермера. Он хочет создать в деревне историко-кареведческий музей. И пригласил меня поучаствовать...

- В деревне, говорите? - вздернул бровь Станислав Алексеевич. - А этот фермер, который вас нанял, не Василий ли Петрович?

- Он самый, - кивнула я. - Василий Петрович очень много сделал для деревни. Можно сказать подарил второе дыхание и вернул жизнь. Ферму построил. Сейчас оборудование устанавливают. Вот-вот должны телята породистые приехать. Пока они вырастут, конечно, много времени пройдет. Но зато потом натурального молока на весь город хватит. Еще он специалистов из города привезти хочет. Половину стоимости дома оплачивает, чтоб людей заманить. Мой зять весной собирается туда переехать. И дочь пошла учиться на ветеринара. Да и я сама уже подумываю, чтобы там на постоянку остаться. Нравиться мне там. Тихо, спокойно...

- Хм, - Станислав Алексеевич, выслушал меня внимательно и, застучав карандашиком по столу, спросил в лоб, - а сейчас за него просить пришла?

- Нет, - мотнула я головой. - Не за него.

Анфиса сдавленно пискнула. Но я уже знала, что нужно говорить.

- Я пришла просить за себя, за жителей деревни, которым теперь не нужно будет по вахтам работать, за детей, которых сейчас новый автобус каждый день в город возит в школу, за молодежь, которая сможет вернуться домой, работать и растить детей. За горожан, у которых появится еще одно интересное место, куда можно съездить всей семьей в выходные.

- Угу... - Станислав Алексеевич все еще стучал карандашиком по столешнице. А значит решение еще было не принято.

- Вот за них я и прошу...

- Тем более нарушения были незначительные, - подала голос Анфиса и зашевелилась, доставая документы из папки, - да, торги были проведены задним числом. Но изначально, за несколько месяцев до этого администрация района объявила о намерении продать часть земель, расположенных возле нашей деревни. Об этом вышло соответствующее распоряжение. - Она выложила на стол копию какого-то документа. - Но никто так и не изъявил желания поучаствовать в аукционе. Поэтому его и не проводили. Когда Василий Петрович вернулся в деревню, все сроки прошли, и надо было начинать процедуру заново. Однако, глава района пошел нам навстречу и провел продаже земель так, как будто бы Василий Петрович подал заявку на несколько месяцев раньше, и торги прошли успешно. Да, это не совсем законно, но Василий Петрович не нанес никакого ущерба ни муниципалитету, ни государству. Напротив, он выкупил земли на тридцать процентов дороже цены, заявленной в первоначально предложении от администрации района... Вот документы...

Она снова выложила стопку копий и подтолкнула их в сторону прокурора.

Станислав Алексеевич отбросил карандаш и взял документы... Пробежал взглядом по всем листкам, а потом аккуратно положил их в стопочку и накрыл ладонью.

- Вы же понимаете, что просите меня закрыть глаза на нарушение закона?

Смотрел он при этом не на Анфису, а на меня.

Я кивнула. В горле пересохло.

- Простите, - прохрипела я.

Он встал.

- Хорошо. Я изучу документы внимательнее и посмотрю, что можно сделать... Вы можете идти...

Из кабинета я уходила на деревянных ногах. Я не идиотка. Я прекрасно понимала, что сейчас использовала свой единственный шанс. Больше я никогда не смогу обратиться к нему за помощью. Потому что прямо сейчас юный помощник судьи Стас полностью рассчитался с приходящей уборщицей Верой, которая помимо оплаченных услуг, делала много другого, жалея неумелого парня. Еще и с процентами, набежавшими за два десятка лет.