Новый год моей жизни

Глава 25

Москва встретила нас хмуро. Серое, насупленное небо, хмурилось, обещая пролить все свое недовольство дождем. Здесь весна чувствовалась сильнее, чем в нашем городе, снега почти не осталось. А темные, мокрые дороги и тротуары и толпы равнодушных людей, взгляды которых скользили по нам, слово нас вовсе не существовало вовсе, усиливали ощущение, что нам здесь не рады.

- Устала? - улыбнулся Вася, подхватывая меня под руку. - Сейчас поедем в гостиницу, отдохнем. Гостиница — писк московской моды... Говорят, живешь, как в музее. Бронь мне Алина сделала. Хотела сама тут выходные провести, но когда узнала, что я хочу с тобой приехать, отдала нам.

- Алина? - его слова неприятно царапнули. И ревность, как грязь с ржавого гвоздя, попавшего в рану, принялась отравлять мой организм.

- Да, - кивнул он. - моя бывшая жена. Она очень хочет с тобой познакомиться. И если ты не против, то мы могли бы завтра пообедать все вместе...

Мне хотелось сказать, что о таком пункте нашей «увеселительной» поездке меня не предупредили заранее. Я бы, может, и вовсе отказалась ехать, если бы знала, что придется видеться с бывшей женой Василия.

- Но если ты не хочешь, то не пойдем. Я могу увидеть детей в следующий раз.

Я с нова ощутила на языке противный ржавый привкус от его слов. Мол, ты, Вера, можешь повести себя, как стерва, если хочешь. И не дать Василию увидеть сыновей. И, что, пожалуй, даже более существенно, можешь лишить мальчиков шанса увидеться с отцом, который живет за полторы тысячи километров от них.

- Нет, я не против, - произнесла через силу. Отвернулась, чтобы он не увидел, как мне противно врать. И, вообще, как мне не нравится вся эта ситуация. Я уже очень сильно жалела, что согласилась на эту поездку.

Горечь от обиды на то, как Василий поступил со мной, помешала мне наслаждаться видами за окном, во время поездки от аэропорта до гостиницы. Василий же, как будто бы не замечал, как плохо я себя чувствую и постоянно тыкал мне в окна, предлагая посмотреть то на одну достопримечательность, то на другую. И я послушно крутила головой, направляя взгляд туда, куда он показывал, но ничего не видела. Только мутный сумрак утра и два очень тяжелых дня впереди.

Гостиница называлась Советская... Не знаю, что имела в виду эта Алина, говоря про музеи, но и снаружи и изнутри все выглядело так, как будто бы мы оказались в гостинице для партийных работников в какой-нибудь дыре, где со времен СССР не было никакого ремонта. Я на мгновение даже растерялась, глядя на массивную гостиничную стойку из ДСП стандартного для такого уровня цвета «типа-красное-дерево» и красные ковровые дорожки на полу в холле и во всех коридорах, которые были видны от дверей, мраморные лестницы, лепнину на потолке...

- И это последний пик моды?! - удивленно прошептала я... Уверена, бывшая нарочно засунула нас в эту дыру, чтобы намекнуть мне, что ты такая же старая, и, вообще, не достойна лучшего.

- Сам в шоке, - так же тихо ответил Василий. - Наверное, Алина поняла что-то не так...

Я прикусила язык, чтобы не раскрыть ему глаза на хитрый замысел бывшей жены. Тем более в этот самый момент из-за стойки вынырнула задремавшая девочка-администратор, проснувшись от нашего шума. К счастью, хотя бы она не выглядела, как администратор той самой богов забытой гостиницы: молодая, красивая и вполне современная. А то я уже ждала увидеть начес, «наплеванные» коровьи ресницы и синие тени...

Пока Василий оформлял документы, о чем-то весело переговариваясь с администратором Юлией, о чем сообщала надпись на бейджике, я стояла, опираясь на стойку и думала о своем... Может быть надо было поискать другое жилье? Представляю, в каком виде здесь номера, если даже холл выглядит таким устаревшим.

- Вера, - Я так сильно ушла в свои мысли, что не сразу услышала, как Василий звал меня, чтобы подняться наверх, в комнаты. Он улыбнулся и подхватил наши сумки, - идем. У нас люкс, - сообщил он, пока мы шли к древним лифтам...

Надеюсь, они хотя бы доедут и нам не придется жить до завтрашнего дня в кабинке, дожидаясь «советского», вечно занятого важным делом по уничтожению этилового спирта, ремонтника.

- Идем, - кивнула я... Впрочем, какая разница, где провести следующие два часа? Я почти твердо решила, что отдохну и уеду в другую гостиницу. Я не позволю какой-то очередной стерве отравлять мне жизнь.

- Представляешь, - пока мы шли по красной ковровой дорожке до лифта, поведал мне Василий, - это, на самом деле оказывается, последний писк моды. Эта гостиница называется исторической. И здесь специально воссоздали атмосферу советского прошлого. Представляешь, как нам повезло? Алина знала, - рассмеялся он, - как мне угодить...

А мне захотелось вцепиться в космы этой неведомой Алины... И одновременно отступить, позволяя ей делать все, что она хочет. У нее передо мной, и перед Анютой было большое преимущество — общие с Василием дети.

- Да, повезло, - не стала спорить я. - Твоя Алина молодец...

Как я ни старалась, однако скрыть ехидство не получилось. Однако Василий как будто бы не заметил.

- Она хорошая. Завтра я вас познакомлю. Мне кажется, вы с ней поладите...

Угу, буркнула я про себя, великое счастье знакомиться с бывшими, но вслух сказала:

- Жду не дождусь, когда, наконец-то, увижу твою бывшую жену и мать твоих детей...

Но Василий опять не заметил, что я язвлю... Или сделал вид, что не заметил.

Внутри номер тоже был похож на комнату в гостинице из моего детства. Но после слов Василия, я стала замечать, что несмотря на морально устаревший вид, ремонт в комнатах новый, кафель свежий, а матрасы не воняют пылью и клопами.

Быстро ополоснулась в советском душе и нырнула под одеяло... Невольно ждала, что матрас окажется продавленным, кровать истерически заскрипит, но вся «советскость» на самом деле оказалась только антуражем. И я невольно задумалась...

Нам с Василием очень нравится старинные интерьеры, оставшиеся с тех времен, которые мы не застали, но о которых нам много рассказывали наши родители и бабушки с дедушками. Но сейчас мы стали теми родителями и даже бабушками и дедушками, которые рассказывают молодому поколению о прошлом. Ничего удивительного, что современная молодежь испытывает восторг от того, что для меня выглядит, как устаревшее убожество. Для нас с Василием это недостаточно исторично, наверное...