Новый год по договору

Глава 3. Ошибка на словах

Анна поняла, что всё стало серьёзно, когда мать прислала фотографию.

На снимке был накрытый стол: белая скатерть, салфетки с ёлочками, фарфоровая посуда, которую доставали только по большим праздникам. Под фото — сообщение:

Подумала, что Максиму будет удобнее сидеть рядом с тобой. Ты не против?

Анна смотрела на экран и чувствовала, как что-то внутри медленно опускается. Не резко — именно медленно, как лифт без тормозов.

Она отложила телефон и уставилась в окно. Во дворе дети лепили кривого снеговика, взрослые таскали пакеты, кто-то ругался из-за парковки. Обычная жизнь, в которой никто не знал, что она только что пообещала привести в этот дом человека, которого не существовало.

Всего лишь имя, — попыталась успокоить себя Анна.
Просто слова.

Но слова, как оказалось, были опаснее действий.

Она снова взяла телефон и пролистала переписку. Мама, тётя, двоюродная сестра — все радовались, все спрашивали, все строили планы. Её ложь стала коллективной фантазией, в которую поверили слишком быстро.

Анна написала:

Нет, всё нормально.

И сразу же пожалела. Потому что с каждой такой фразой путь назад становился всё менее реальным.

Вечером она сидела на кухне с бокалом вина и пыталась рассуждать рационально. Она умела это делать — работа научила. Разложить проблему на части, найти решения, выбрать наименее болезненное.

Вариант первый:
Сказать правду.
Признаться, что сорвалась, что соврала, что устала.
Получить сочувствие. И разочарование. И этот взгляд — «ну мы же говорили».

Вариант второй:
Приехать одной.
Выслушать вопросы.
Поймать на себе жалость.

Вариант третий:
Сделать вид, что ничего не происходит, и надеяться, что как-нибудь рассосётся.

Анна усмехнулась.
Ничего никогда не рассасывалось само.

Она сделала глоток вина и вдруг поймала себя на странной мысли: её злило не то, что она одна. Её злило, что ей приходится оправдываться за это. Словно одиночество было временной поломкой, которую срочно нужно починить.

Телефон лежал рядом, экран погас, но Анна знала, что стоит его включить — и снова будут вопросы.

Она поднялась, подошла к окну и прислонилась лбом к холодному стеклу. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда. Чьи-то шаги. Чья-то жизнь, которая шла своим чередом.

И вдруг — очень ясно, почти физически — Анна поняла:
она уже перешла границу.

Это больше не была безобидная ложь, сказанная на эмоциях. Это стало обещанием. Ожиданием. Планом.

Максим приедет.
Максим сядет рядом.
Максим будет улыбаться.

Анна коротко рассмеялась.
— Ты в своём уме? — сказала она вслух пустой кухне.

Она представила, как 31 декабря открывает дверь родительского дома одна. Представила паузу, взгляды, фальшивую бодрость. И поняла, что не сможет. Просто не сможет.

Анна вернулась к столу, взяла телефон и открыла контакты. Листала медленно, без цели. Коллеги. Подруги. Старые номера.

Палец остановился.

Максим К.

Она смотрела на имя, словно оно могло дать подсказку. Максим был реальным. Не выдуманным. Человеком, с которым она когда-то пересекалась, которого знала достаточно, чтобы назвать его имя без колебаний.

И именно это делало мысль особенно опасной.

— Это безумие, — прошептала Анна. — Абсолютное.

Но безумие имело одно неоспоримое преимущество:
оно было выходом.

Анна глубоко вдохнула и нажала на номер.

Гудки тянулись слишком долго. Она уже собралась сбросить вызов, когда услышала знакомый, чуть насмешливый голос:

— Да?

Анна закрыла глаза.
— Максим… это Анна. Нам нужно поговорить.

Повисла пауза.

— О чём? — спросил он.

Анна сглотнула.
— О Новом годе.

Секунда тишины. Потом короткий смешок.
— Ты сейчас серьёзно?

Она открыла глаза и уставилась в темноту за окном.
— Боюсь, что да.