Новый год по договору

Глава 7. Им обоим неудобно

Анна стояла у двери Максима и в который раз пожалела, что согласилась прийти.

Она держала в руках папку — самую обычную, с резинкой, — и чувствовала себя так, будто пришла не на разговор, а на собеседование. В голове мелькнула нелепая мысль: а вдруг он подумает, что я сошла с ума окончательно.

Она нажала на звонок.

Дверь открылась почти сразу.
— Привет, — сказал Максим.

Он был в тёмной футболке и домашних брюках, и выглядел… слишком нормально. Не как мужчина для аферы, не как участник странного плана, а как человек, который просто живёт здесь. Это почему-то сбивало сильнее всего.

— Привет, — ответила Анна и тут же подняла папку, словно оправдываясь. — Я… это для структуры.

Максим хмыкнул.
— Проходи. Структура — это важно.

В квартире было тепло и тихо. Никаких лишних деталей: светлые стены, диван, книжные полки, аккуратно сложенный плед. Анна поймала себя на том, что автоматически отмечает порядок. Не показной, а привычный.

— Чай? Кофе? — спросил Максим.

— Чай, — ответила она. — Если можно.

— Можно, — кивнул он. — Проходи на кухню.

Они сели друг напротив друга, оставив между собой пустое пространство стола. Анна положила папку рядом и вдруг поняла, что не знает, с чего начать. Все заготовленные фразы показались глупыми.

Максим первым нарушил тишину:
— Ты нервничаешь.

— Нет, — автоматически сказала Анна и тут же вздохнула. — Ладно. Да.

— Логично, — пожал он плечами. — Я тоже.

Это признание неожиданно успокоило.

Анна открыла папку и достала лист бумаги.
— Я подумала, — начала она, — что если мы всё это не пропишем, будет хуже. Люди. Вопросы. Ожидания.

Максим посмотрел на лист.
— Ты правда это написала?

— Да, — кивнула она. — Ночью. Не смейся.

— Я и не собираюсь, — ответил он серьёзно. — Читай.

Анна прочистила горло.
— Пункт первый. Срок действия. С тридцатого декабря по первое января включительно.

— Всего два дня? — приподнял бровь Максим.

— Формально — да, — сказала она. — Фактически — сколько понадобится.

Он усмехнулся.
— Уже гибкость.

— В пределах разумного, — отрезала Анна.

Максим откинулся на спинку стула.
— Дальше.

— Пункт второй. Мы не обсуждаем прошлые отношения. Ни твои, ни мои. Перед родственниками — тем более.

— Согласен, — кивнул он. — Я тоже не фанат выноса личного.

— Пункт третий, — Анна замялась. — Физические границы.

Максим посмотрел на неё внимательнее.
— Конкретнее.

— Никакой интимной близости, — сказала она быстро. — Поцелуи — только если потребуется для убедительности. И только по договорённости.

— Ты сейчас понимаешь, как это звучит? — спокойно спросил он.

— Понимаю, — ответила Анна. — Но мне так спокойнее.

Максим помолчал.
— Хорошо. Тогда и с моей стороны условие.

— Какое?

— Никакой холодной дистанции. Если мы изображаем пару, ты не отстраняешься при каждом касании. Я не хочу выглядеть идиотом.

Анна сжала пальцы.
— Я постараюсь.

— Не постараешься, — мягко поправил он. — А сделаешь.

Она подняла на него глаза. Он не давил. Просто обозначал границу. И это почему-то вызывало уважение.

— Ладно, — сказала она. — Сделаю.

Они замолчали. Чай остывал, часы на стене тихо тикали.

— Знаешь, — сказал Максим вдруг, — нам обоим сейчас очень неудобно.

Анна кивнула.
— Значит, мы делаем что-то не совсем неправильное.

Он усмехнулся.
— Или совсем неправильное.

— Это мы узнаем позже, — сказала она.

Максим протянул руку.
— Давай так. Если кто-то из нас в любой момент скажет «стоп» — мы останавливаемся. Без претензий.

Анна посмотрела на его ладонь, потом пожала её.
— Договорились.

Рукопожатие было коротким. Но Анна почему-то запомнила тепло его руки и то, как уверенно он держался.

Она убрала бумаги обратно в папку и вдруг почувствовала странное облегчение. Как будто хаос в голове наконец-то получил форму.

— Значит… — начала она.

— Значит, — продолжил Максим, — мы подписываем договор. Завтра.

Анна кивнула.
— Завтра.

Она встала, надела пальто и уже у двери обернулась.
— Максим?

— Да?

— Спасибо, что не смеялся.

Он посмотрел на неё внимательно.
— Я слишком хорошо понимаю, каково это — когда все ждут от тебя не того, что ты можешь дать.

Анна кивнула и вышла в подъезд.

Спускаясь по лестнице, она вдруг поняла:
ей всё ещё страшно.

Но впервые за долгое время —
ей было не только страшно.