Новый год по договору

Глава 46. Пустота

Глава 46 Пустота

Четвёртого января Анна проснулась в своей квартире и впервые за много лет не почувствовала ничего. Ни облегчения от того, что Новый год наконец-то закончился. Ни привычной лёгкой грусти от возвращения к обычной жизни. Ни даже той тихой злости на себя, которая всегда приходила после праздников, когда она вспоминала все вопросы родственников и свои собственные оправдания. Была только пустота. Густая, тяжёлая, как мокрый снег за окном, который уже превратился в серую кашу и лежал на подоконнике неровными комьями. Она лежала в постели, глядя в потолок, и понимала: что-то внутри неё сломалось. Не с треском. Не с болью, от которой кричат. А тихо, как будто кто-то выключил свет в комнате, где она жила последние годы, и теперь всё выглядело одинаково серым.

Она встала. Ноги были тяжёлыми. Прошла на кухню, включила чайник. Чашка стояла на своём месте — одна. Та самая, из которой она пила кофе каждое утро до декабря. Раньше эта одна чашка казалась ей нормой. Удобной. Даже правильной. Теперь она смотрела на неё и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Раньше она готовила завтрак на одного. Теперь каждое движение — насыпать кофе, налить воду, поставить тостер — напоминало о том, как Максим молча пододвигал ей чашку в родительском доме. Как он помнил, что она любит без сахара. Как он не спрашивал, а просто делал. А теперь — тишина. Только гудение чайника и её собственное дыхание.

Анна села за стол. Кофе остывал. Она не пила. Просто смотрела в окно. Город за стеклом жил своей жизнью: люди шли на работу, машины сигналили, кто-то выгуливал собаку. Обычный январь. Обычный день. А у неё внутри — пустота. Она взяла телефон. Экран показал дату: 4 января. Ни одного сообщения от Максима. Ни одного пропущенного звонка. Она открыла переписку. Последнее от него — то сухое «доехала нормально?». Она не ответила тогда. Теперь тоже не стала. Что писать? «Мне пусто»? «Я привязалась, а ты ушёл»? «Вернись»? Нет. Она не напишет. Потому что если написать — придётся признать, что разрыв был настоящим. А признать — значит жить с этим.

Она встала. Пошла в душ. Вода была горячей, почти обжигающей, но тело не чувствовало. Она стояла под струями и вспоминала. Как они молчали в машине по дороге домой. Как он сказал «береги себя» у подъезда и уехал, не обернувшись. Как она тогда стояла и смотрела на следы шин в снегу, пока они не растаяли. Как поднялась в квартиру и села на пол у окна. Как плакала не от обиды, а от того, что всё закончилось неправильно. Холодно. Как будто они оба испугались и решили, что проще убежать, чем сказать правду.

После душа она оделась. Джинсы, свитер, тот самый, который был на ней в родительском доме. Вспомнила, как Максим снимал его с неё ночью. Как его пальцы дрожали чуть заметно. Как он смотрел на неё так, будто она была единственным, что имело значение. Анна тряхнула головой. Хватит. Надо жить дальше. Обычная жизнь. Работа. Коллеги. Магазин. Она взяла сумку, вышла из квартиры. Дверь закрылась за ней с привычным щелчком. Подъезд был пустым. Лифт ехал вниз медленно. На улице холод ударил в лицо. Она пошла к метро. Ноги сами несли по знакомому маршруту. Раньше эта дорога казалась ей спокойной. Теперь каждый шаг отдавался пустотой.

На работе всё было как всегда. Предновогодняя суета уже закончилась, но январь принёс свою — отчёты, планы, встречи. Коллега Лена из соседнего отдела подошла к её столу с кружкой чая, как всегда.

— Ну как Новый год? — спросила она с улыбкой. — Ты же говорила, к родителям поехала. С мужчиной своим?

Анна улыбнулась. Автоматически. Натренированно.

— Нормально, — ответила она. — Всё хорошо.

Лена прищурилась.

— А что-то ты не очень радостная. Поссорились?

Анна пожала плечами.

— Нет. Просто… устала после праздников.

Лена кивнула и ушла. Анна осталась сидеть за компьютером. Экран светился отчётом. Буквы плыли перед глазами. Она не видела их. Видела Максима. Как он стоял в дверях её квартиры вчера. Как сказал «всё было временно». Как ушёл. Без крика. Без объяснений. Просто ушёл. И теперь пустота. Не та, к которой она привыкла. А новая. Та, в которой раньше было место для него. Для его молчания. Для его внимания. Для его «я здесь».

Обед она пропустила. Сидела за столом и смотрела в монитор. Коллеги проходили мимо, кто-то здоровался, кто-то спрашивал про выходные. Она отвечала коротко. Улыбалась. Держала лицо. Внутри — пустота. Она вернулась к обычной жизни. К той, которую знала до декабря. К той, в которой она была одна и это было нормально. Теперь это было не нормально. Теперь это было больно. Потому что она знала, как бывает, когда рядом он. Как бывает, когда не одна.

Вечером она пошла в магазин. Купила продукты — на одного. Салат в пластиковом контейнере, бутылку вина, мандарины, которые остались с праздников. Кассирша улыбнулась.

— С Новым годом! Один отмечаете?

Анна кивнула.

— Да. Один.

Слово «один» прозвучало как приговор. Раньше она говорила «одна» и это было нормально. Теперь — «один». Потому что раньше был Максим. Даже если по договору. Даже если временно. Теперь — нет.

Дома она разогрела еду в микроволновке. Села за стол. Ела механически. Вкус не чувствовала. Вино стояло нетронутое. Она смотрела в телефон. Ни сообщений. Ни звонков. Пусто. Как в квартире. Как внутри неё. Она встала, подошла к окну. Город за стеклом жил своей жизнью. Люди возвращались с работы, зажигали свет в окнах. Кто-то смеялся в соседнем доме. А она стояла и чувствовала, как пустота заполняет всё. Не боль. Уже не боль. Просто пустота. Такая, в которой нет места ни воспоминаниям, ни надеждам. Только тишина.

Она легла рано. Не потому, что устала. А потому, что не знала, что делать с собой. Лежала в темноте и слушала, как тикают часы. Вспоминала. Как они репетировали легенду у ёлочного рынка и впервые рассмеялись вместе. Как он запомнил её привычки. Как познакомил с Лерой. Как нарушил все пункты. Как сказал под курантами «я не буду притворяться». Как ночью обнимал её и шептал «ты здесь». Как утром начал отстраняться. Как вчера ушёл холодно и неправильно.