Новый год с летальным исходом

Глава 10

Прийти на работу в выходной день меня могла заставить только очень веская причина. В этот раз таких причин было две. Убийство и фикус. Точнее наоборот фикус и убийство. Моему фикусу уже восемь лет. Я вырастила его из косточки. Он всегда жил у меня на работе и переезжал вместе со мной. Когда-то в достаточно тяжелую пору моей жизни я купила газету, со статьями про магию. Там был заговор для удачной карьеры. Маленький тогда еще росток фикуса я отнесла в новолуние на перекресток и, поставив в самом его центре,  быстро прочитала заговор. Дело было в полночь, и я надеялась, что машин не будет. Их и не было, почти. Точнее не было автомобилей, зато в меня чуть не врезался летевший на бешеной скорости байкер. Мы каким-то чудом разминулись. Мотоциклист не поленился остановиться и сдать назад. Я узнала много нового о своих умственных способностях, но в тот момент это было совсем неважно, ибо у меня появился хранящий от всех рабочих неприятностей фикус. Уход за ним был совсем непростым, но чего не сделаешь  ради карьерного роста. Не знаю, фикус ли помогал, или еще что, но проблем на работе у меня не было. Так вот я пришла полить фикус и поговорить с дежурившим сегодня Андреем Николаевичем – одним из охранников. В день убийства директора дежурил не он, но какие-то вопросы задавать я могла только ему, потому что из всех охранников только с ним у нас были практически приятельские отношения.  Андрей Николаевич в прошлом служил в армии прапорщиком. Как-то мы разговорились, и он сказал, что все годы службы мечтал о пенсии. А получив ее, не знал что делать. Всю его жизнь каждый день был подчинен строгому распорядку и редкие выходные были желанными и  приятными. А когда выходным стал каждый день – не помогла даже рыбалка. А у нас ему очень и очень нравится. С одной стороны и выходные бывают достаточно часто, а с другой стороны он занят делом. Те, кто думают, что охранник сидит себе целый день ничего не делает, глубоко не правы. Порядок тоже требует усилий, и чтобы все шло само собой, нужен глаз да глаз. Сотрудники между собой иногда шутили, что Андрей Николаевич как Ленин – был, есть и будет всегда.  Я не знаю, сколько ему лет. Выглядит Андрей Николаевич на пятьдесят с хвостиком, но он совершенно не менялся со временем, так что точно ответить на вопрос о возрасте охранника может, наверное, только отдел кадров фирмы, с которой у нас заключен договор на охрану,  и  я очень сомневаюсь, что обошлось бы без заглядывания в документы.

Собравшись на работу,  сначала я думала позвать с собой  Германа, но поразмыслив, отказалась от этой идеи.

Оттепель принесла с собой сильные снегопады, а у дворника как у всех нормальных людей новогодние каникулы. Я застала Андрея Николаевича во дворе. Он уже закончил расчищать узенькую дорожку и теперь убирал снег с крыльца.

- В праздники вход на рабочие места закрыт – заявил охранник после того как мы обменялись приветствиями и новогодними пожеланиями – и ключи все в ящике запечатаны.

- Мне только фикус полить. У меня есть свой ключ от кабинета – вам не придется ничего вскрывать – жалобным тоном попросила я.

- Я бы пустил. Не жалко. Но распоряжение начальства надо выполнять. Тем более такое происшествие! Потом польешь. На работу выйдешь и польёшь.

- Он пропадет. Вы же знаете, какой у меня капризный цветок.

- Ой,  такой уж капризный. Да что с цветком за неделю-то случится.

- Я забыла полить его перед уходом. Сами ведь знаете, что у нас тут произошло.

- Как не знать. Знаю.

- Если бы вы дежурили – ничего бы не случилось – попыталась я польстить дежурному.

- Не имеет значения, кто дежурил. Если бы речь шла о нападении, это был бы другой разговор. А против подлости защиты нет.

Андрей Николаевич постучал лопатой о крыльцо, стряхивая остатки снега, и открыл дверь в здание.

- Ладно уж, раз у тебя свой ключ есть. Пойдем. Только я тоже с тобой пойду. Не сердись. Порядок есть порядок.

Я и не думала сердиться. Поливать фикус он мне совершенно не мешал, а по ходу дела может что-нибудь расскажет. Но, похоже, Андрея Николаевича занимала исключительно погода, глупости современной молодёжи и предстоящая рыбалка.

Я уже собиралась уходить, когда обратила внимание, что в холле, на его столе лежит пачка фотографий. Проявив вопиющее нахальство, со словами: «Это новогодние фотографии?» я схватила снимки и стала рассматривать. Только охранник открыл рот, чтобы мне ответить зазвонил телефон, и он вынужден был снять трубку, чтобы отчитаться перед проверяющим.

На всех снимках были изображены либо мужчина средних лет, либо элегантного вида бабуля с тросточкой.  Бабулю я знала. Это клиентка. Она уже несколько раз заказывала у нас разные виды документов. При этом всегда была недовольна. Её зовут Генриетта Степановна. И во всех документах имя написано по-разному. И через «е» и через «э» и с одной «т» и с двумя. И каждый раз ей приходилось обращаться в суд, чтобы получить решение, что это одно и то же имя, хоть и в разных вариантах правописания. Ей  этого совершенно не хотелось, и  она несколько раз жаловалась и в прокуратуру и депутату. Каждый раз проводилась проверка. Бабуле отправляли письмо с объяснениями. После чего она приходила к шефу на прием рассказать, что получила очередную отписку, что все вокруг погрязли в коррупции, но  она не собирается прекращать борьбу и выведет всех на чистую воду, а посему как честный человек предупреждает о последствиях. Видимо это был очередной визит. Могла ли убить бабуля? Наверное, в порыве чувств, если бы хватило сил огреть стулом. Представить себе бабулю, предлагающую директору попить чайку, и подливающую что-то тайком в его чашку, было совершенно невозможно.  Может быть, бабуля одинока и скорей всего все эти жалобы и походы по инстанциям придают смысл её жизни? Это одновременно и заботы и какое-то общение. А вот мужчину я никогда не видела.  Я не смогла удержаться и одну фотографию мужчины быстро запихнула в рукав.